Родион опустился рядом с ней, слегка навалился, придавливая своей массой и, зафиксировав руки девушки над её головой одной своей рукой, медленно склонил голову. Заметил, как расширились от страха глаза девушки. Но не мог сдерживать себя, видя перед собой пухлые розовые губки. Прикоснулся к ним своим ртом, тихо прошептав:

— Здесь мы одни и нас никто не посмеет тревожить.

Людмила хотела ему ответить, но Родион воспользовался моментом и, накрыв её губы своими губами, ворвался в её рот языком.

Люда едва дышала. Ноздри заполнил запах мужчины и аромат его дорого парфюма. Девушка думала, что он сейчас накинется на неё, как в клубе Вепрева, сорвёт одежду и возьмёт силой, но он не проявлял агрессии, напротив, действовал неспешно. Целовал осторожно, медленно пробуя на вкус, довольно рыча.

Людмилу удивила нежность, с которой мужчина целовал её. Попыталась дёрнуться, чтобы освободиться от его губ, но он даже не заметил её жалкой попытки.

Свободной рукой Родион запустил руку в волосы девушки, перебирая светлые пряди, наслаждаясь их шелковистостью. Сейчас Люда не чувствовала ни агрессии, ни злости, которые, как она думала, свойственны мужчине всегда, даже в такие интимные моменты.

Поцелуй Рахманова не был неприятным, его рука сместилась к шее девушки, нежно погладив, дальше направилась к груди и нырнула под кофточку.

Люда задрожала от его прикосновений.

— Мне не нравится, что ты в джинах, — выразил недовольство, — теперь будешь носить юбки.

— На работу? Я не хочу в юбках на работу, — тихо ответила, пытаясь убрать свои губы от его, но он не позволил. Буквально поглощал ртом каждое её слово.

— На работу носи, что хочешь. Главное, чтобы мужики другие не засматривались. А на свиданиях со мной, чтобы в юбках была. Я уже распорядился, чтобы тебе полностью обновили гардероб. Регине тоже шмотки прикупили.

— Ты ведь не тронешь Регину?

— А ты думаешь, что я затащу её в постель?

— Я не знаю. Регина пережил достаточно. Девочка лишилась родителей, а после попала в заведение, где к ней цеплялся директор, распускал руки. Я оформила опеку над ней и из одного огня кинула в другой. Я очень прошу тебя, не обижать её.

— Я её не трону. Малолетками не интересуюсь.

— Но я видела, как на неё смотрят мужчины из твоей охраны. Ты ведь не отдашь её никому из них?

— В твоих глазах я предстаю таким монстром, Людмила? Я не имею привычки обижать женщин.

— Но ты ведь запугал и меня, и Регину. Сделал нас своими пленницами.

— Твой муж убил мою беременную жену и обокрал меня.

— Он этого не делал. И я не изменю своего мнения, чтобы ты не говорил. Я знаю Юру. Он не был на такое способен.

Захват Родиона на её запястьях усилился.

— Ржевский тебе небезразличен, так? Поэтому ты так отчаянно его защищаешь? — от одной мысли, что Люда может питать к Ржевскому какие-то чувства, в душе Родиона полыхнул огонь, совсем не свойственный ему до сих пор.

— Он неплохой человек. И не мог совершить столь низменных поступков.

— Но он их совершил. Против фактов ведь не попрёшь, Люда. Ржевский сбежал, прихватив крупную сумму.

— Может быть его подставили. К примеру, тот же человек, который подкинул деньги мне в дом, — Людмила привстала на локтях, когда Родион отодвинулся от неё, давая девушке немного свободного пространства, — ты можешь не верить мне, но эти деньги не мои, я…

— Я верю тебе, Люда. Деньги тебе в деревенский дом подкинули. И я не знаю кто и зачем. Но я выясню.

— Выясни. Я не виновата.

— Я знаю.

— Тогда отпусти меня, а?

— Не могу. Ты жена Ржевского, кроме того, ты мне зашла, как женщина. Я не отпущу тебя.

Людмила смотрела на мужчину и постепенно страх перед ним стал отпускать. Он перестал кидаться на неё. Да, поцеловал её, попытался дать волю рукам, но после отпустил. Рахманов себя контролирует, это точно.

Люда бросила взгляд на стол.

— Хочешь всё-таки есть, да? — уголки губ Родиона расплылись в улыбке.

— Я…, немного, — она отвела в сторону взгляд, не заметив, каким восхищённым взглядом он смотрел на её розовые щёчки.

Родион прекрасно понял девушку. Она боится, поэтому и отказалась от еды. Сейчас, когда страх отпустил, Люда почувствовала себя более свободной. Это хорошо. Пусть учится доверять своему мужчине. А Рахманов именно таким себя и считал: её мужчиной.

— Садись за стол и поешь.