- Это не груз, Коля! Как ты не поймешь! Ребенок – это счастье. Она девочка умная, и сможет совсем справиться, тем более Аня не одна, у нее есть я, а я не дам ничему плохому случиться с моей дочерью. Ты больше думаешь о том, что скажут о тебе люди, а не о том, что будет с жизнью нашей дочери. Лучше бы ты об этом подумал, перед тем как пускать в постель молоденькую девицу, и прежде чем пропускал через свой стол всех секретарш. Возможно, тогда бы репутация твоя была числа, семья цела и дочь тоже. Потому что если бы не нравоучения и подталкивания Светы, никакой беременности сейчас бы не было.

Выговариваю ему все что думаю, и рывком открыв дверь, захожу в палату, в которой спит бледная Аня.

Вот так я оказалась здесь, рядом с моей девочкой, и теперь жду ее пробуждения. Минут пятнадцать назад заходил врач, и сказал, что Аня перенервничала, у нее упало давление, но с ребенком, слава Богу, все в порядке. Ей вкололи успокоительное, и она еще какие – то время поспит. А пока спит, ей поставили капельницу с витаминами, так как анализы показали низкий гемоглобин.

Я не отхожу от ее кровати ни на шаг, и уже успела поговорить не только с врачом, но и с Мишей, который обещал приехать вечером, и если врач позволит забрать нас домой. Коля же все это время находился рядом, словно тень стоял в углу комнаты, и наблюдал за нами с Аней молча. И я была рада этому молчанию, потому что слышать его голос мне сейчас хотелось меньше всего.

Пару раз ему звонила Света, и он выходил поговорить с ней по телефону, но даже за дверью было слышно, как он на нее кричит. Видимо совсем девчонка его достала, или же он злится на меня, а срывает свою злость на ней, мне, если честно плевать, она сама хотела себе этого мужчину, вот пусть теперь и терпит.

- Кира, мы можем поговорить? Пожалуйста. Я должен перед тобой объясниться, и извиниться. – Вдруг произносит он как – то взволнованно.

- И о чем же ты хочешь поговорить? О своих изменах? Так мне все равно, говорить нужно было раньше. А лучше не говорить, а не делать то, что ты сделал, и продолжаешь, между прочим, делать. Если ты меня хоть каплю уважаешь, я уж не говорю о любви, потому что у тебя ее ни капли нет. Так вот, если уважаешь, то просто подпиши документы о разводе, и разойдемся спокойно.

- Я не хочу разводиться. – Как – то глухо произносит он.

- Я не хочу жить с тобой, и не хочу носить твою фамилию, и что теперь? Мы зашли в тупик!

Не поворачиваюсь к нему лицом, а продолжаю смотреть на дочь, которая начала ворочаться, что означает, она вот – вот проснется.

- Я ошибался, да. Изменял. Но, сейчас я все осознал, и пожив без тебя, понял, что не хочу такой жизни. Хочу, чтобы все было как прежде, чтобы ты ждала дома, готовила вкусный ужин, встречала меня с улыбкой на лице.

- Как прежде уже не будет – никогда. Смирись с этим, Коля, потому что нас в любом случае разведут, с твоего согласия, или без него.

В этот момент Аня распахивает глаза, осматривается, и понимает, что находится в больнице. Ее глаза наполняются слезами, она лихорадочно трогает свой живот, и я вижу в ее глазах агонию. Она думает, что ребенка больше нет, и эта мысль ее убивает.

- Малышка, успокойся. Все хорошо, слышишь? – Пытаюсь я ее успокоить.

- Малыш? Его больше нет, да? Мама, он убил его? Папа убил моего малыша?!

Коля все это слышит, его глаза краснеют, от сдерживаемых слез. Он видит, в какой агонии сейчас находится Аня, видит, что она на грани сумасшествия, и наконец – то до него доходит какую ошибку он только что чуть не совершил.

- Нет, малыш жив. Все хорошо, Анют. Ты просто потеряла сознание, давление упало, и папа принес тебя сюда, и сразу позвонил мне. Эта просто капельница с витаминами. Хочешь, я сейчас позову врача, и тебе сделают УЗИ, чтобы ты удостоверилась в том, что с малышом все в порядке? – Мягко спрашиваю я дочь, и она тут же кивает в знак согласия.

Нажимаю кнопку вызова персонала, а сама обнимаю мою девочку, которая жмется ко мне, как маленький котенок в надежде найти тепло и согреться.

- Скажи ему, чтобы он ушел. Я не хочу его видеть. Не хочу, чтобы он видел моего ребенка, потому что он чуть его не убил. – Шепчет дочь, но Коля все прекрасно слышит. – Никогда ему этого не прощу. Никогда. Он чудовище.