Вода оказалась идеальной. Горячей, слегка даже обжигающей, сверху плотно покрытая пеной. Как я и люблю. Я быстро разместилась в ней и расслабилась, наблюдая, как пена медленно восстанавливается в тех местах, где я посмела ее потревожить. Ммм. Этот день должен был завершиться чем-то приятным.

Например, разглядыванием чудесно сложенного мужчины. Пусть и всего лишь со спины. Когда я укладывала свое уставшее тело в ванную, не обратила внимание, что выбрала себе сторону, более удобную для разглядывания, чем для купания принцессы. Наверное, стоило лечь к нему спиной, сохранить максимум приличия и я все еще могу это сделать, но не хочу.

Вместо этого мой взгляд опускается с его крепкой шеи на плечи, скользит по лопаткам. Дрейксар повел плечом, словно почувствовал мой взгляд на себе.

Ладно, стоит расслабиться. Я вытащила из воды ногу и наблюдала, как пена стекает обратно в воду, потом сменила ее на другую, пошевелила пальцами ног… Нет, смотреть на него куда как интереснее.

— Тебе не жарко? — вырвалось само собой. Не из заботы о мужчине, а из желания увидеть его мускулы, конечно.

— Все в порядке, — ответил он. И в голосе его… Хм. Смешинки? В этом мире точно нет магии? Есть ощущение, что он читает мои мысли. Или это не магия?

Я потерла свои пенные ладошки, а потом прошлась по обеим рукам. И снова эта татуировка месяца. То ли она становится толще, то ли я так отчаянно фантазирую. Вроде все тот же волосок, а вроде уже два волоска в ширину.

— Знаешь, иногда мне кажется, что магия все же реальна. У тебя такого ощущения никогда не было?

Вместо ответа он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— С чего ты взяла? — и в его голосе больше не было никакого смеха.

— Просто вся эта зеленая кровь…

— Это лишь травология, Мила. Ничего больше, — он словно выдохнул, а вот я теперь напряглась. А что не так с магией, если ее не существует? — Как водичка?

— Тоже хочешь? — не удержалась я. Нет, не приглашение. Просто флирт. Он не стал отворачиваться вновь. Видно оценил непробиваемость пены и позволил себе смотреть на собеседницу.

— Это женские забавы. У меня на такое времени нет.

— Я думала грозные роны тоже моются, — с наигранной грустью сказала я.

— Моемся, но не киснем в пене. Может мы не так сильно пачкаемся, — пожал этот наглец плечами, а я от возмущения даже рот приоткрыла. И, естественно, бросила в него добрый шмат пены. Он, к моему сожалению, до моей цели не долетел, «грациозно» шмякнувшись на пол прямо у его ног. — С меткостью у тебя не очень.

— Хочешь сказать, что кинул бы пену более удачно? — приподняла я бровь.

— Само собой, — без промедления ответил он. А мне тут же захотелось устроить соревнование по бросанию пены, но я сдержалась. Не хватало, чтобы рон в нем победил. Вместо этого я улыбнулась, а потом глянула на его перемотанную руку и решила попытать удачу еще раз.

— А разве связь от первого поцелуя не магична?

Вместо ответа он посмотрел на мои губы. И я словно вновь ощутила тот поцелуй.

— Ты приняла лекарство, ничего не будет.

— Но ведь это все равно странно.

— Это не магия. Это… — он поднял ладонь, жестикулируя на итальянский манер. Только пальцы не смыкал. Создалось ощущение, что он держит воображаемое яблоко. — Я бы назвал это потрясением от первого поцелуя.

Вот тут я уже подняла обе свои брови. Что за бред. А он увидел мою реакцию и прикрыл глаза. Успокаивается? Ощущение, что он пытается объяснить маленькому ребенку какие-то очень простые истины, но ребенок ничего не понимает и приходится сильно напрячься, чтобы упростить и так простое.

— То есть, второй поцелуй уже не вызывает потрясения?

— Именно, — довольно ответил Дрейксар. Но только потому, что он не понял еще на кого попал.

— Проверим?

Буквально мгновение, но я видела, как потемнели его глаза. Он остался стоять на месте.

— Не лучшая идея, — сказал он. Теперь, кажется, он понял. Или начинает понимать.

— И почему же?

Не могу сказать, что приятно слышать отказ. Но некоторые слова гораздо важнее наблюдать, чем слушать. Он говорил нет, но его пальцы на правой руке собрались в кулак, а потом он начал их разминать, словно в ладони был эспандер. Отвлекается от тех же мыслей о первом поцелуе, что и я? Очень вероятно.

— Твоему отцу не понравится.