Вот оно. Главное. Не "он нарушает границы". Не "тебе нужна защита". Не "тебе тяжело". А именно это. Моя реакция.

— Я человек, — сказала я. — У меня есть память. Есть боль. Есть прошлое. Если кто-то, кто когда-то тебя ломал, вдруг встает у тебя перед лицом, ты не станешь камнем.

— Но ты должна понимать, в каком положении оказываешь меня.

Я рассмеялась. Коротко. Горько.

— Тебя?

— Да, меня, Мира. Я твой жених. И мне крайне не нравится, что какой-то мужчина считает возможным вторгаться в нашу жизнь.

В нашу жизнь. Снова. Только почему в этом "нашем" меня почти не было?

— Мне тоже это не нравится, — сказала я. — Но ты говоришь так, будто я это допустила специально.

— Я говорю так, будто вижу, что между вами не поставлена точка.

Молчание. Тяжелое. Оглушающее. Потому что это было почти правдой. Не точка. Рана.

— Ты хочешь отменить свадьбу? — спросила я вдруг.

Он прищурился.

— А ты хочешь?

Я отвела взгляд. И этой секунды хватило, чтобы все стало еще хуже.

---

Глава 12

Глава 12

Глава 12

После этого ужина что-то треснуло. Пока еще не сломалось окончательно. Не разлетелось. Не рухнуло с грохотом. Но первая глубокая трещина уже пошла — я чувствовала ее почти физически.

Артём уехал через сорок минут. Не хлопая дверью. Не крича. Не устраивая сцен. Просто встал, надел пиджак и сказал:

— Нам обоим нужно подумать.

И я кивнула. Будто тоже умею быть такой же собранной, правильной, взрослой.

А потом закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Мне хотелось реветь. Вместо этого я сидела молча и смотрела в темноту коридора.

Телефон завибрировал в кармане. Я знала, кто это, еще до того, как достала его.

Как прошел разговор?

Номер был тот же. Дамир. Он знал. Он, черт возьми, знал, что Артём уже в курсе. Значит, либо сам добрался до него, либо продолжал каким-то образом держать руку на пульсе моей жизни так плотно, что меня начинало мутить.

Я не ответила. Сообщение пришло снова.

Не молчи.

Потом еще одно.

Он тебя расстроил?

И последнее, после долгой паузы:

Открой дверь.

У меня остановилось сердце. Я подняла голову. В квартире было тихо. Настолько тихо, что я услышала, как снаружи, в подъезде, кто-то едва слышно провел ладонью по металлу перил.

Нет. Нет.

Я медленно встала. На цыпочках подошла к двери. Заглянула в глазок. И увидела его.

Дамир стоял, прислонившись к стене напротив моей двери. Черная куртка. Темные волосы. Руки в карманах. Голова чуть опущена, будто он способен так стоять всю ночь. Как будто ему некуда больше идти. Как будто мое "нет" для него — просто временная неудобная формальность.

Меня затрясло. От страха. От злости. От того, что какая-то темная часть меня все равно почувствовала облегчение, увидев его. Я ненавидела себя за это.

Телефон снова дрогнул.

Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной.

Я смотрела в глазок и не могла дышать. Потом быстро набрала:

Уходи, или я вызову полицию.

Он прочитал. Медленно поднял голову и посмотрел прямо на дверь. Словно видел меня сквозь металл. Ответ пришел через секунду.

Вызывай. Но сначала скажи себе честно, почему ты до сих пор стоишь там и смотришь на меня.

У меня задрожали губы. Потому что, будь он проклят, он снова попал в самую суть. Я стояла. Смотрела. И не открывала. Потому что если бы открыла — все. Все полетело бы к черту именно этой ночью.

---

Глава 13

Глава 13

Глава 13

Я не открыла дверь. Не потому, что была сильной. А потому, что знала: стоит мне увидеть Дамира не через глазок, а вживую, вдохнуть его, услышать без металлической преграды этот голос, и вся моя хваленая взрослость треснет к чертовой матери.

Я отступила на шаг. Потом еще на один. Телефон дрогнул снова.

Мира.

Глупое сердце ударилось так сильно, будто это не имя, а чья-то ладонь по оголенному нерву. Я выключила звук. Села прямо на пол в прихожей, прижала колени к груди и уставилась в темноту. В квартире было жарко, но меня трясло.

Пять минут. Десять. Пятнадцать. В подъезде больше не было слышно ни шороха. Я все-таки подползла к двери и снова посмотрела в глазок. Пусто. Он ушел. Должно было стать легче. Не стало. Наоборот. Внутри разлилось дурацкое, унизительное ощущение потери, словно я не от опасности только что отбилась, а от чего-то, к чему сама тянулась.