Та аж за сердце схватилась, отшатнувшись. Быстро взяв себя в руки, бабушка Липа скручивает кухонное полотенце и отхлестала сначала одну внучку, за дурость, потом вторую, что не доглядела.

- Я-то думаю, они тут ревут! От разлуки! А они мне под конец решили устроить! Сколько трав перевели! Негодницы! Вот я вас собирать их отправлю! – бушует женщина.

- Ай!

- Меня-то за что?

- Для профилактики!

Марина продолжает реветь, вяло защищаясь от нападок старушки.

- Дай посмотрю! – древняя колдунья принялась крутить и вертеть лицо внучки в разные стороны. – Это ты что такое намешала-то?

Блондинка подробно все рассказывает. Без утайки. Понимая, что от этого зависит, сможет ли бабушка исправить ситуацию или нет.

- Значит так, вы пока соберете все, что истратили. А я придумаю, как это все, - женщина обводит указательным пальцем свое лицо, - убрать.

- Я в таком виде никуда не пойду! – в панике пискнула Марина.

- Значит – так и поедешь в город, - спокойно произнесла старушка.

Яна принесла сестру платок и старательно замотала той все по самые глаза.

- Вот! – довольная собой, она отошла на шаг, рассматривая свою работу.

Всхлипывая и шмыгая носом, блондинка поднялась и впервые с облегчением поняла, что им придется отправиться в лес. Там-то ее хотя бы никто не увидит. А кикиморы к такой страхолюдине сами испугаются приставать

- От чего хоть отвар готовили? – крикнула им в спины древняя колдунья.

- От прыща, - проскулила Марина.

- Идите! – отослала их хозяйка дома.

Девушки приплелись в сторону леса. Марин старалась прикрывать руками лицо, пока они не прошли сельские улочки. И выдохнула только на природе.

Но, как выяснилось, зря. По какой-то причине пчелы уж больно неравнодушно реагировали на новый внешний вид блондинки. Чем он их притягивал? Неизвестно. Да только спустя полчаса сестры уже неслись с поляны, визжа от страха.

Бабушка же Липа спокойно прибралась на кухне и принялась за отвар. Попутно, не сдерживаясь, вполголоса ругая внучек.

- Марина? – раздался голос Ильи. Они вместе с Александром появились на пороге.

- Сейчас придет твоя красавица, - и на последней фразе старушка странно смеется.

- Она сказала, мы увидимся вечером, - ничего не понимал юноша.

- У нее возникла деликатная проблема, - осторожно произнес вчерашний дворянин.

- Ага! – едко усмехнулась бабушка Липа.

И тут в дом вбежали девчонки. Плато у Марины соскользнул, предательски обнажая всю ее красоту перед Ильей. Тот оторопел сперва. А Александр уже жестами яростно призывал друга к благоразумному молчанию. Всхлипнув, блондинка обежала их и закрылась в спальне.

- Яна, вытаскивай сестру. У меня все готово!

Пожилая колдунья разложила на столе несколько вариантов эликсира. И поочередно принялась пичкать внучку то один, то другим. Лицо Марины менялось: принимало лиловый оттенок, покрывалось цветами, умножались глаза, расползаясь по всему лицу. И вот, наконец, нашлось зелье, которое все вернуло, как было, даже назревающий прыщ.

Марина вышла на крыльцо, на котором уже расположились в ожидании парни. Александр первым поднялся на ноги, интуитивно уступая место девушке.

- Как ты? – участливо спросил он.

- Как будто меня перемололи, - призналась она.

Юноша тактично оставил пару наедине.

Блондинка опустилась на ступеньки, прижав ноги к груди.

- Ну, скажи что-нибудь, - затравленно прошептала она.

Илья без лишних слов повернул ее лицо к себе и внимательно осмотрел.

- И ради чего ты над собой издевалась?

- Прыщ, - пристыженно призналась Марина, отстраняясь от друга.

- Где? Я его даже не увидел!

Девушка цокнула.

- Запомни, никакой прыщ не сможет сделать тебя некрасивой, - с неожиданной лаской изрек Илья.

В этот вечер юноша все-таки прокатил Марину на своем байке.

- Знаешь, это было круто! – улыбнулась она. – Но на метле круче!

- Да, блин!

День прощания наступил. Его нельзя было проигнорировать, в отличие от срока годности на продуктах. И вот, Марина стоит на остановке, куда ее так любезно подкинула Яна, подарив последний летний полет. И выглядывает одно единственное.

- Да где же он? – топала она ногой от нетерпения.

Автобус уже подъезжал, а юноши так и не было видно. Было неправильно вот так, уезжать, не простившись. И блондинка кусала губы от досады.