Блондинка же с интересом наблюдала за поведением подруги в ее естественной среде обитания, в обществе людей, знавших ее с пеленок. Что Наташа, что Саня, вроде бы, были неплохими ребятами. И Маринка только удивлялась, почему же Янка только нос воротит.

А между тем погода начала ухудшаться. Зной и марево, как это часто бывает, принесли за собой темные облака и запах скорой грозы. Накрапывающий мелкий дождь обманом желал внушить людям ложную уверенность в том, что совсем скоро выглянет солнце. Вот только он не успел согласовать свой коварный план с ветром. Тот, гоняя пыль с дорог, обдал волной молодежь, вынуждая ту отвернуться или закрыть глаза. Мелкие песчинки попадали в глаза, а затем каким-то образом оказывались во рту.

- Побежали! – крикнула горе-колдунья сестре.

Та, откашливаясь, кивала, жмурясь.

Непогода вмиг согнала с улицы подростков и детей, разметала их переливистый смех и звуки голосов. Остался только вой ветра, и раскатистый гром то и дело пугал ворон, вынуждая тех громким, протяжным карканьем предвещать появление ливня.

Как бы быстро ни бежали Яна с Мариной, а дождь забавы ради все равно обрушился на них. И, что самое обидное, прямо у калитки.

Мокрые настолько, что вода стекала по ногам, девушки вбежали в дом. Бабушка Липа вязала шерстяные носки при свете лампочки. Будучи все еще под властью древних суеверий, люстру во время грозы женщина предпочитала не использовать.

Прежде, чем направиться переодеваться, Янка бесцеремонно заглянула в комнату Александра и произнесла:

- А у кого-то появилась поклонница!

- Что? - трудом открываясь от книги, не понял юноша.

- Да нравишься ты, пень дубовый! – рассердилась на его тугодумие колдунья.

- Кому?

- Так тебе все и расскажи! – довольная тем, что все-таки ей удалось подловить вчерашнего дворянина на крючок, расцвела Яна.

Ничего до конца не понимая, Александр дождался, когда неугомонная девчонка покинет его комнату, и возвратился к чтению. Не то чтобы он придал какое-то весомое значение словам колдуньи. Они засели в душе, но где-то очень глубоко.

- Что ты к нему пристала? – вытирая волосы полотенцем, спросила Марина.

- Ну, он же теперь часть семьи. Надо же как-то его вводить в наш круг, - пожала плечами девушка.

Блондинка только поджала губы.

- Слушай, а почему ты с Наташей не дружишь или с Саньком? – неожиданно задала вопрос городская.

- Потому что Наташка, как правило, возле своей сестры крутится, - заявила Яна. – А Санек, - она замялась. – Это Санек. Как гопник себя ведет. Ты сама видела.

- А мне показалось, - но Марина тактично решила умолчать.

- Что тебе показалось? Молчишь? Вот и молчи! – отрезала колдунья.

Этот дождь нарушил все планы сестер, запер в доме без какого-либо намека на развлечения. Бабушка предложила сыграть в карты, проигравший будет чистить курятник. Но, наученные девчонки, прекрасно понимали, что им предстоит его чистить в любом случае, неважно, выиграют они или проиграют.

Потому, обосновавшись к комнате Яны, сестры буквально чуть ли не плевались в потолок.

Спальня колдуньи не представляла собой музей чародейства и волшебства. Те же журналы, что и у Марины. Плакаты кумиров на стене. Безделушки на полках, цветы на окне. И только некоторые плетенные обереги да пара припрятанных от бабушки склянок обнажали истинную суть хозяйки комнаты.

- Марин, - позвала подругу Яна.

- М-м? – наматывая светлую прядку на кончик носа, подала голос блондинка.

- А ты можешь пожелать, чтобы Андрей в меня влюбился? – переворачиваясь на живот, с замиранием сердца задала вопрос колдунья.

- А сама чего не приворожила? Столько лет колдовством занимаешься, - продолжая играться с волосами, отвечала девушка.

- Потому что бабушка меня такому не учит. Говорит, мала я еще, - недовольно скуксилась горе-колдунья.

- А тебе это раз плюнуть! Раз ты Лариску вообще в другое измерение отправила!

Марина села и задумалась.

- Отправить-то я отправила. Но я ведь не хотела. А потом еле вытащили их.

- Но в этот раз ты по желанию! И все хорошо будет! – села вслед за сестрой Яна.

- Оно тебе так сильно надо? – изогнула бровь блондинка и, столкнувшись с щенячьим взглядом сестры, вздохнула, - ладно. Будь по-твоему.