И вновь дорога в молчании. Девушка уже начинала злиться на друга. Если его и устраивала эта игра, то ее определенно точно нет. Будто прочитав мысли Марины, Илья, прочистив горло, сказал, как бы между прочим:

- Хочешь, могу прокатить.

- На чем? – не сообразила блондинка.

- На мотоцикле! – коротко рассмеялся парень.

Девушка как-то глупо уставилась на него. И с удивлением отметила, каким странным взглядом смотрит на нее Илья. Без тени насмешки. Так ласково. Марина и понятия не имела, что даже сейчас, вся вымазанная, со следами грязи практически везде в свете предзакатного солнца, когда ярко-оранжевым кажется абсолютно все, в глазах юноши не было никого прекраснее нее.

- Ты чего? – спросила блондинка.

- А ты? – весело передразнил ее юноша.

Она ввела его в дом и представляла Александру, в общих чертах описав историю последнего.

Илья присвистнул.

- Что, прям собакой?

- Марина, ты обещала кого-то более воспитанного, - капризно заметил вчерашний дворянин.

- Я обещала адекватного, - поправила его блондинка. – Он хороший, - но некоторое сомнение проступило в ее голосе при взгляде на гостя. – Просто будь вежливым! – наставляла она Илью.

- А что делать-то? – выразительно вытянул он руки.

- Надо научить Александра нормальной, человеческой…

- Неверное утверждение. Ведь человеческое существо по природе своего рождения владеет человеческой речью. Что же до меня, то я овладел ее в совершенстве. При чем, прошу заметить, блестяще выражаюсь на нескольких языках.

- В общем, ты понял, - поджала губы Марина.

- Работенка, - почесал затылок Илья. – Одним вечером не обойдемся.

- Приступайте! – девушка усадила их за стол. – А мне надо привести себя в…, - она хотела сказать «человеческий», но это словно употреблялось такое количество раз, что уже вызывало скрежет на зубах. – В общем, мне надо.

И блондинка оставила молодых людей наедине, надеясь, что уж какой-нибудь язык им удастся найти.

Илья добросовестно взялся за возложенную на него задачу. Вначале они принялись за азы: приветствия, прощания, краткая справка о прошедших делах. Деревенский парнишка объяснял бывшему дворянину, что не нужно у каждого встречного-поперечного справляться о здоровье или близких. Что это удел пенсионеров, у которых своя жизнь почти завершилась, и им только дай повод залезть в чужую.

- Но это же элементарная вежливость! Манеры! – возмущался Александр.

Илья только рукой махнул.

- Значит, будешь любимым внучком-пирожочком у всей деревни! Потом не ной!

Дальше парнишка объяснял, как сокращать предложения. В таком стремительном ритме, какой обрела жизнь в последние десятилетия, просто не было времени на все эти витиеватые выражения. Нужна была суть.

- Видел я эту суть, - поддавшись мрачным воспоминаниям, произнес вчерашний дворянин. – Так приказы на войне отдают. Коротко. Четко. Одним словом. Когда жить времени нет. Да не то что времени, возможности.

В виде пса Александр прошел не одну войну. И призраки прошлого порой мучили его. Он не желал к ним возвращаться. Слишком много смертей осталось там.

- Как продвигаются у вас дела? – поинтересовалась Марина.

- Тебе идет, - оглядывая ее, всю такую чистенькую, с влажными волосами на плечах, улыбнулся Илья.

- Ты о чем?

- Без грязи, - указывая на лицо, подразнил он девушку. – Ты так с ней сроднилась, - намекая на то, что блондинка не придала случившейся с ней неудачи никакого значения, произнес юноша.

- Ах, ты! – она откинула его руку и от гнева сделалась пунцовой.

Александр, с прозорливостью начитанного, вдумчивого человека, с интересом считывал мимику, реакцию молодых людей.

Марина, обиженная, вышла на улицу. А Илья, столкнувшись с легким прищуром собеседника, сорвался на нем:

- Что?

- Она вызывает в твоей душе смятение, - без всяких ужимок вынес свой вердикт вчерашний дворянин и добавил, - Я достаточно кратко сказал?

- Нет, - все еще пребывая не в духе, буркнул Илья.

- А как же?

- Ты должен был сказать, что она мне нравится, - играя желваками, сокрушенно отвечал юноша.

Тем временем Марина прохаживалась между клумбами и невидящим взглядом скользила по цветам. Чисто по-девичьи ее самолюбие было ущемлено. Начавшееся было зарождаться нечто теплое, заставляющее щеки покрываться легким румянцем, испарилось.