Я решаю почиститься, закрыть спорные моменты и свести риски к минимуму.

Но примерно в этот же период из зоны откидывается давний друг Грека — Куратор, отмотавший тринадцать с половиной лет.

Они работали вместе. К моменту его посадки договорённости уже аннулировали. Во всяком случае, в документах следов нет.

Биография типичная для человека его круга. Бывший спортсмен, посредственный футболист. Сначала организовал крышевание точек на рынке, позже расширился, подмяв под себя ещё несколько направлений.

Я работаю в кабинете между складами, когда ко мне приезжает один из его людей, чтобы обозначить условия дальнейшего общения.

— Семён Алексеевич предлагает взять на себя логистику по его маршрутам, — говорит мужик средних лет с перебитыми ушами, покручивая между пальцами незажжённую сигарету.

На стол падает папка с перечнем. Я в неё не смотрю — сразу мотаю головой.

Сейчас мне не до этого дерьма.

Сначала логистику, потом — процент с оборота.

Грек умирал долго и мучительно. Рак лёгких — такая хуйня, что даже сильных перемалывает в пыль.

В последние месяцы он почти не вставал. Лежал в больничке, на уколах и кислороде. Но даже в полуживом состоянии регулярно повторял, чтобы я держал дистанцию и не лез в старые схемы с Куратором. Это не тот человек, с которым стоит играть в партнёрство. С ним не работают разово — он сразу ставит на поток и диктует условия.

В общем, мы с ним ещё ни разу не виделись, но я давным-давно о нём наслышан.

— Семён Алексеевич не стал приезжать лично, чтобы услышать отказ, поэтому прислал свою шестёрку? — спрашиваю, откинувшись в кресле и сцепив пальцы в замок на животе.

Встрепенувшись, мужик чуть выпрямляет спину.

Оскорбляется или нет — не поймёшь, но паузу перед ответом затягивает:

— Разве я не представился?

Всем своим видом демонстрирую, что мне похуй. Моё «нет» не зависит от формата встречи или от обстоятельств.

Мужик собирает листы, выравнивает их и захлопывает папку. Напоследок накидывает тупых предупреждений и намёков. Попыток продавить.

Я выслушиваю его, не меняя позы.

За тринадцать лет работы в порту мне доводилось общаться с разными людьми — и по-деловому, и с помощью навыков бокса. Поэтому интуиция подсказывает, что Куратор так просто не отстанет.

Под конец дня я заезжаю в спортзал, стравливаю нервозность и убиваюсь там до темноты в глазах. Как ни крути, этот гнусный диалог добивает и без того хуёвое настроение до дна.

Я проплываю ещё несколько кругов в бассейне. Парюсь в сауне. Иду на массаж. Перед тем как выйти на улицу, принимаю ледяной душ.

Работа в порту — это всегда компромисс с совестью. Проблема в том, что на моей остаётся всё меньше и меньше светлых пятен. Это не получается игнорировать, как, блядь, ни крути.

Бездумно наматывая километры по городу, я проезжаю по знакомому маршруту, слушая музыку.

В первый раз вывеска кофейни «Горький сахар» проносится мимо. Во второй, несмотря на то, что я не ищу себе дополнительных проблем, нога давит на тормоз.

22

22

Из кофейни вываливает толпа подростков со стаканами айслатте.

Как по мне, чистое извращение над нормальным вкусом кофе. И над температурой заодно. Хотя, признаться, я ни разу такого не пробовал. Да и желания, если честно, не возникало.

Внутри тихо. Кроме Даяны — баристы и стриптизёрши в одном лице, никого нет.

Она мечется от кассы к кофемашине, как электровеник. Что-то записывает в блокнот и покусывает карандаш. Сверяется с длинным чеком, на ходу отмечая позиции.

Услышав звон колокольчика над дверью, как минимум, готовится поздороваться, но вскидывает взгляд и подвисает.

Зелёные глаза слегка расширяются. Ноздри подрагивают. Губы приоткрываются, но слова так и не долетают до меня.

Кажется, Даяна что-то шепчет, просто расстояние в ноль давит звук.

На ней светло-голубые джинсы, фартук и обтягивающая джинсовая рубашка, застёгнутая под горло.

Несмотря на то, что в одежде я видел её на один раз чаще, чем без, это всё равно вызывает диссонанс, потому что кое-какой образ уже отпечатался на подкорке. Образ голодной, распущенной шлюхи с ресницами-веерами и доступным телом, которое она сдаёт в аренду буквально любому, кто захочет.

При этом — шлюхи инициативной и старательной. Из тех, кто даже без вовлеченности со стороны клиента отрабатывает деньги до последней копейки.