— У нас был отличный детский дом, где было всё и даже больше, — нервно поясняет Даяна. — Тёплая одежда, сладости, спортивные секции, новые игрушки. Я, например, каждый год ездила в «Орлёнок».

Светлая, почти молочная кожа баристы покрывается пятнами, выдающими раздражение. Думаю, если бы разговор шёл не в кофейне, она бы не подбирала слов.

— Я тоже несколько раз там был, — развожу руками.

И что дальше?

— Может, оттуда тебе и знакомо моё лицо, — предполагает она, вскидывая подбородок.

Я хмыкаю, сдвигая стакан в сторону.

На самом деле её лицо мне незнакомо. Выдал наобум, чтобы она наконец перестала артачиться.

— Может. Просто по факту, вся эта система помощи везде плюс-минус одинаково гнилая.

Даяна цокает языком и держится до победного:

— Я не наивная, Святослав. Есть нормальные волонтёры, есть список нужд. Отчёты с фото тоже выкладывают. Если что — можно поехать и самому всё увидеть. Даже у детей спросить.

— Только они там настолько зашуганные, что лишнего не скажут, чтобы не получить веником по горбу, — оставляю последнее слово за собой и всё же сбавляю напор: — Ладно, покажи, что за организация. Может, и я что-то закину по возможности.

Оказывается, у них есть общий чат, где регулярно появляются сборы с конкретными запросами. В основном там участвуют неравнодушные выпускники детдома. Но всем заправляет один-единственный заводила.

Я вообще ни в каких чатах не состою, кроме чата ЖК, где вечно что-то выясняют и грызутся. Тем не менее диктую Даяне номер и позволяю добавить себя в волонтёрский.

23

23

Среди ночи меня будит звонок диспетчера.

Горит один из складов.

Я срываюсь с постели в полной дезориентации. Башка не варит. В ушах гудит, как после контузии.

Кое-как попадаю ногами в джинсы. На ходу застёгиваю ремень. Не глядя, хватаю первую попавшуюся футболку. Беру ключи, телефон — и выскакиваю за дверь.

По городу гоню, срезая улицы и топя газ в пол. Таких долбоёбов, как я, в это время суток почти нет, поэтому укладываюсь почти в рекордные сроки.

Сердце гремит по всему корпусу. По позвоночнику градом катится пот. Глотку сушит. Сколько ни заливаю в себя воду — не помогает.

Тело пылает. Изнутри, блядь, пылает.

Как и склад, который я вижу издалека — примерно за километр.

Пизда.

Просто пизда…

Мысленно подсчитываю убытки. Беспрерывно держу связь с диспетчером. Пожарку он, разумеется, вызвал, потому что своими силами локализовать не получилось: слишком поздно хватились, несмотря на камеры по периметру, внутри складов, на рампах и в офисных зонах.

Прямо у шлагбаума, как попало, бросаю тачку.

Перехожу на спринтерский бег, пересекаю территорию и направляюсь к очагу в дальнем секторе.

Внутри склада — разносортный груз под отправку, включая легковоспламеняющуюся химию.

Просто идеальная растопка. Лучше не придумаешь.

— Когда был обход? — хриплю, упирая руки в бока и уставившись на диспетчера.

Это регулярная процедура, предусмотренная регламентом. Проводится раз в час. Под контролем старшего смены. Но чуйка подсказывает, что исполняли формально.

— В половину первого, — отчитывается он, жестикулируя трясущимися руками. — Камеры зафиксировали уже разгоревшееся пламя. До этого — ничего критичного.

Сквозь зубы выдыхаю.

Я пока не представляю, что сделаю с диспетчером и как он за это ответит, потому что в голове крутятся другие, насущные вопросы: когда загасят очаг? Что останется от груза? Сколько удастся вытащить?

И главное — кто за этим стоит. Вернее, я понимаю, кто. Но мне нужны более весомые доказательства.

Пожарка приезжает спустя пару минут после меня.

Часть пожарных уходит внутрь в аппаратах, остальные работают снаружи, сбивая пламя и сдерживая огонь. Локализация занимает час. Может, полтора.

До утра приходится возиться по мелочи: откатывать технику, вывозить уцелевший груз и перекрывать соседние склады.

Самое зашкварное — отзваниваться партнёрам, чтобы принести извинения и обозначить масштабы ущерба.

Это обязательная, но унизительная процедура, после которой остаётся прямо-таки поганый осадок.

Когда под вечер я мчу на встречу, от меня несёт потом и гарью. Но времени, чтобы помыться — тупо нет.

С Рустамом Лалиевым нас познакомила Тая.