— С чего ты взял? — отвечаю вопросом на вопрос, довольно быстро переходя на «ты», хотя в клубе и кофейне обращалась к нему на «вы».

Но раз уж мы не в статусе клиент — исполнитель, можно и без формальностей.

— Просто предположил. Насколько я понимаю, жильё тебе дало государство, а оно не всем подряд его даёт. Только сиротам, студентам, малоимущим и так далее… Но, возможно, я промахнулся с категорией. Или с предположением в целом.

Я бросаю взгляд на нового знакомого, пытаясь считать выражение его лица, но вместо этого цепляюсь за детали: рука на руле, тёмные волоски на коже, чуть грубоватые черты, длинные ресницы, щетина на щеках…

Буквально на секунду...

В какой-то момент я напрочь забываю, зачем вообще повернулась. Зато почему-то понимаю, что Святослава сложно назвать идеальным красавцем. Скорее — выразительным мужчиной.

— Ну, допустим не промахнулся, — бросаю в ответ, ёрзая на сиденье, как на углях.

— А лет тебе сколько? — продолжает он.

Чувствую его взгляд на щеке — почти физически. Поэтому провожу ладонью по коже, пытаясь избавиться от этого ощущения.

— Двадцать семь. Скоро двадцать восемь.

— Ты из какого детдома?

Сердце дробит ритм.

Я ловлю подвох в каждом слове и по старой привычке инстинктивно ощетиниваюсь:

— Он находится не в городе, а в области. Вряд ли название тебе о чём-то скажет.

Святослав тормозит на светофоре и убавляет звук магнитолы.

Не люблю говорить о личном.

Не потому, что стыжусь — просто это почти всегда заканчивается неловкими вопросами и сочувственными вздохами. В девяноста процентах случаев.

Детский дом, в котором я жила, был замечательным. Воспитатели добрые, директор тоже. Грех жаловаться.

Мы до сих пор поддерживаем связь. Я иногда приезжаю к ним. По возможности помогаю.

— Ты всегда так артачишься, когда кто-то пытается узнать тебя получше? — спрашивает мой новый знакомый, перебирая пальцами по рулю. — Я не с целью банального любопытства и не потому, что пытаюсь пролезть в душу. Просто мы примерно одного возраста. Я тоже вырос в детдоме. Подумал, вдруг где-то пересекались. На каких-нибудь конкурсах или сборах. Лицо показалось знакомым. Вот и всё.

Натянутая внутри пружина наконец отпускает.

Мгновенно. Рывком.

Повернув голову, я открыто смотрю на Святослава, будто ищу подтверждение его словам, хотя на самом деле уже давно уловила это на уровне интуиции. Ещё в первый раз.

С груди прорывается смешок. Я мотаю головой, отгоняя лишние эмоции. Становится легче… Даже свободнее…

— Хочешь верь, а хочешь нет, но я сразу подумала, что ты детдомовский, когда подсматривала за тобой из-за кулис, — честно признаюсь.

— М-м… Ты подсматривала за мной из-за кулис? — хмыкает Святослав.

— Конечно. Мне нужно было убедиться, вменяемый ли ты, — слегка развожу руками. — Оказалось, вменяемый. Но ты явно отличался от своих друзей. Хотя я не сразу уловила, чем именно.

— Чем же? Неотёсанностью?

Я не сразу замечаю, что улыбаюсь во весь рот. А машина тем временем въезжает в мой район.

— Нет. Собранностью. Настороженностью. Тем, что ты не выпендривался и не суетился, как остальные, — перечисляю.

— Уже десять лет с ними общаюсь, но, похоже, так и не вписался.

— Может быть. Если я куда-то не вписываюсь, я с такими людьми не общаюсь.

В моей картине мира это просто. В его — скорее всего, не совсем, потому что Святослав вдруг начинает смеяться — расслабленно и заразительно, вызывая у меня мурашки.

— Единственное, что меня смутило и заставило отмести вариант с детдомом, — это финансовый достаток, — заключаю уже во дворе. — Мы почти одногодки, но я пока не нашла способа столько зарабатывать.

— Если я расскажу тебе способ, мне придётся тебя убить, — спокойно произносит Святослав, притормаживая перед глубокой ямой. Он поворачивается ко мне, словно между прочим обозначая конец маршрута.

— Ок. Тогда оставь при себе.

Поездка заканчивается. Как ни странно, она оказывается лучше, чем я ожидала. Не сравнится с тишиной и наушниками, конечно, но всё равно довольно неплохо.

Я подхватываю зонт, дёргаю за ручку двери и, уже выскальзывая из салона, бросаю на прощание: «Спасибо».

Порш подсвечивает мне дорогу до самого подъезда. Только когда я поднимаюсь на второй этаж, он наконец уезжает.

18

18

Таисия

Жмурюсь от солнца, разлитого по комнате.

Открываю глаза, тянусь к телефону.