Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь решить, где переждать ливень, чтобы не промочить обувь и джинсы. Поэтому не сразу замечаю, в какой момент «Порш» вдруг разворачивается. Понимаю это только тогда, когда он резко тормозит у края тротуара на моей стороне дороги.

17

17

Твою мать.

Внутренние настройки сбиваются, как по щелчку.

Опять дышу, как паровоз. Стопорюсь, будто налетаю на стену. Но главное — не могу ухватить ни одной внятной мысли.

Где-то на краю сознания вылавливаю обрывки здравого смысла. Например, что садиться в машину к посторонним мужчинам не стоит. Тем более к женатым. Но смутно. Очень, блин, смутно.

Стекло плавно съезжает вниз.

Из салона на улицу доносится негромкая музыка. Видны кожаные сиденья и мягкая голубая подсветка вдоль панели.

Святослав, откинув затылок на подголовник, лениво разглядывает меня и слегка усмехается, когда я слишком долго не двигаюсь:

— Не сядешь? Да брось. Ты вроде на дурочку не смахиваешь.

Я выгибаю бровь, давая понять, что эта поддевка — лишняя. Но всё же внутри она отзывается как толчок. Или даже как вызов.

Так или иначе, Святослав по-прежнему выглядит безопасным. Как человек, который не причинит вреда и не перейдёт черту. Потому что возможность у него уже была. Но он ею не воспользовался.

Я отмираю, подхожу к машине и открываю переднюю пассажирскую дверь.

Перед тем как сесть, складываю зонт и хорошенько встряхиваю его. Но капли дождя всё равно летят внутрь — на сиденье и коврик.

В салоне тепло и сухо, поэтому от резкого контраста с улицей меня передёргивает.

Я оставляю зонт на полу. Пристёгиваю ремень безопасности. Устраиваю сумку на коленях.

Перекинув волосы на одно плечо, рывком выдыхаю под нетерпеливым вниманием водителя.

— Адрес скажешь? — спрашивает Святослав, блокируя двери и трогаясь с места.

Моя улица вряд ли вписывается в его привычные маршруты. Но я всё же говорю, куда ехать, и отворачиваюсь к окну.

Порш вливается в поток машин, рассекая лужи, которые веером разлетаются по сторонам.

В нашем городе проблемы с ливнёвками: вода набирается за считанные минуты и долго не уходит, пока её не откачают коммунальные службы. Обычно это решается проблематично и создает серьезные неудобства. Но в этот раз мне, к счастью, не придётся лавировать между лужами.

От кофейни до общаги, в принципе, недалеко — всего четыре остановки. Но дорога туда разбитая, как после бомбежки. Яма на яме. Так что, учитывая, что машина дорогая, её становится жалко ещё на подъезде.

Я… знаю эту марку, потому что Ленка о такой мечтала.

Мы сидели у меня дома, пили вино и создавали доску желаний. На свою она прилепила спортивный фастбэк эффектного чёрного цвета. Желание в итоге исполнилось — на двадцатипятилетие Арсен подарил ей автомобиль. Но не «Порш». Как сказала подруга — это был жлобский компромисс.

— Ты живёшь где-то напротив старого химзавода? — спрашивает Святослав, коротко глянув на меня.

Теснота пространства не оставляет шанса не чувствовать его парфюм, тонко улавливаемый при каждом вдохе. Поэтому я чувствую. И это сбивает с толку.

У меня нет догадок, зачем он вернулся, кроме внезапного приступа благородства или жалости. Но в любом случае мне это только на руку. А его мотивы — пусть остаются за скобками.

— Да, возле него, — киваю, слегка удивляясь, что этот район ему знаком. — Это конечная остановка. Там ещё гаражи и несколько панельных общежитий.

— Еще там, кажется, недавно кого-то расчленили.

— Район у нас не самый благополучный, — пожимаю плечами.

— Получше вариантов с жильём не нашлось? — интересуется Святослав.

Я смотрю на ночной город, залитый дождём, машинально теребя ручку сумки.

Обычно, возвращаясь домой, я вставляю наушники и слушаю музыку, погружаясь в свои мысли. Это что-то вроде медитации. Но в салоне машины делать вид, что хозяина нет, не получается. Поэтому приходится идти на контакт.

— Я скоро съеду оттуда, — серьезно заявляю. — Год, может, полтора — и куплю квартиру в более престижном районе. А пока живу там, где мне бесплатно дали жилье, вместо того чтобы отдавать деньги за съём.

— Разумно, — произносит Святослав, прикидывая что-то в уме. — Ты… детдомовская, что ли?

Сердце заходится с пол-оборота, а щёки и шею заливает волной жара.