– Тебя это смущает? – мурлычет она. Делает шаг и упирается животом в мой живот. Заправляю локон за ухо.

– Рит, мы можем и дома полежать на диване, к тому же пять дней…

– Праздники же. Сам говорил, что без тебя работа не останавливается.

– Свадьба, потом путешествие, потом роды… Рит, правда, лучше отложим.

– Ладно, – она отпускает, в глазах слёзы. Да твою мать! Хочется застонать. – Тогда придётся сдать билеты.

– Сдавай, – говорю решительно. Пусть обижается, но мы не миллионеры. Переживёт.

***

Аня

Если надеялась, что Тимур забудет или отстанет, то просчиталась. Его помощница, как всегда безукоризненно вежливая, звонит и, опять же, как всегда безапелляционно заявляет, что через час заедет машина. И что дочку тоже надо собрать, ведь она за ней последит. Я не успеваю возмутиться – трубку уже повесили. Да кем он себя возомнил, хозяином моей жизни?! Со злостью зарываюсь в шкаф, достаю широкую юбку, такой же свитер – чистые, но не новые, далеко не новые. Я из них последние два года не вылезала: нигде не давит, удобно, цвет немаркий – коричневый и бежевый. На ногах высокие ботинки на шнуровке, большая вместительная сумка через плечо. В назначенное время стою у подъезда и с наслаждением смотрю, как вытягивается лицо Софии. Я даже волосы завязала в хвост, правда, они теперь короткие, и некоторые пряди выбились. Что ж, так даже к лучшему. Я не на светский раут собираюсь, а к деловой встрече вообще-то готовиться надо. А если бы я в ванной была? Или вообще по рынку ходила с мешком картошки в коляске?

Накручивая себя, рассеянно отвлекаю Машу, хотя ей это и не требуется: моя девочка взрослеет на глазах. Стала спокойнее, спит по ночам, почти не просыпаясь. Мы словно наконец вошли в долгожданный резонанс, когда мама и ребёнок на одной волне. Иногда посещает мысль: неужели я сама была виновата в её нервозах? Копила свои, а дочка, как губка, впитывала… Неприятно это осознавать, но слишком много совпадений. Даже Никита огрызаться на меня перестал, но тут другой перекос: теперь он огрызается на Диму, и это тоже не есть хорошо.

– Приехали, – отвлекает от мыслей София. Мы на смотровой площадке над Волгой. Рядом Кремль. Снег уже растаял, по воде плывут редкие льдины, основной ледоход уже завершился. Прохладно, но в стёганом пуховике не продувает. Я как знала – оделась теплее. Досадливо скриплю зубами, когда Тимур, стоявший у парапета, поворачивается. На нём тоже куртка, на лебяжьем пуху наверное, потому что с виду ничего не весит. Ветер треплет тёмные волосы, взгляд привычно сканирует, губы растягиваются.

– Вы как всегда превосходно выглядите, – говорит вместо приветствия. Протягивает руку, но я игнорирую.

– Прекратите, – говорю и хмурюсь. – Я серьёзно: прекратите это.

– Что именно? – нарочито искренне удивляется он.

– Вы знаете что. Ваши комплименты, цветы, это предложение о работе с бешеной оплатой… Чего вы добиваетесь?

– Мне нравится ваша прямота. – Он приближается, я стою на месте. Мы на открытом пространстве, не одни: несколько человек пришли полюбоваться пейзажем. Однако, когда Тимур подходит слишком близко, жалею, что вовремя не отступила. Его рука тянется, замирает в миллиметрах от моего виска, я даже чувствую жар, исходящих от него. Прикосновение точно ошпаривает, но я делаю вид, что ничего не чувствую, когда он нарочито медленно заправляет прядь за ухо.

– Это такая редкость по нашей жизни. Как глоток свежего воздуха.

– Поднимитесь в горы, удивитесь, какой там воздух чистый, – отвечаю и отступаю. Вроде бы непринуждённо. Пусть не думает, что удалось смутить. Это неприятно. – Давайте проясним сразу: у нас ничего не будет. Никогда. Потому что я не связываюсь с женатыми мужчинами.

– Дело в вашем бывшем муже и причине развода? Ой, да прекратите так смотреть, естественно, я всё узнал.

– Не в этом, а в том, что у людей есть принципы. Представьте себе, не все готовы с лёгкостью их нарушать.

– Теперь я ещё больше вас зауважал.

– Уважайте на расстоянии, – отвечаю, радуясь, что он не пытается возражать или давить.

– Что мне надо сделать, чтобы вы поступились своими принципами? – спрашивает он тихо.

– Разведитесь, – отвечаю хлёстко. Я всё равно никогда не стану сближаться с ним, но вдруг это тот самый шанс для Яны?