Ушёл. Выдыхаю и утыкаюсь лбом в чашку. Решение приняла ещё несколько дней назад, когда увидела сообщение в телефоне. Оно всплыло на весь экран, он даже не додумался оповещения отключить. Они до сих пор встречались. И стало так… никак стало. Как разом все чувства отрубило. Смотрела на него, а видела чужака. Годы, перечёркнутые одной изменой, одной женщиной. Особенной, видимо. Он даже не пытался вернуться в спальню, ложился на диван, словно так и надо, а я лежала без сна и представляла, что сделаю, если сейчас войдёт. Мы бы помирились, наверное. Я бы закрыла глаза на измену, стали бы жить как раньше. С виду точно как раньше. Идеальный фасад для окружающих.
Я уже простила, а теперь… Дима сделал свой выбор, и быть второй, ненужной, просто для того, чтобы была, я не собираюсь. Уж что-что, а гордость пока ещё есть. Не собираюсь унижаться, умолять бросить её, не уходить из семьи. Мне такой муж самой не нужен. Папу у детей отнимать не собираюсь, сам пусть решает, как будет с ними общаться.
Дом… Тут всё сложно, ипотека с материнским капиталом, продавать его – целое дело. Надо будет с юристом проконсультироваться. Алименты, надеюсь, трясти не придётся, Дима скупым никогда не был, уверена, что своих детей не обидит.
Собирала его вещи с каменным сердцем. Спасибо, что чувства до сих пор отключены, иначе уже билась бы в истерике, пока складывала его свитера и брюки. Аккуратно, разглаживая складочки, чтобы заломов не было. Складывала и думала: а она также о нём заботиться будет? Готовить вкусняшки, носиться с таблетками и чаем, когда температура тридцать семь и один, отпаивать после похмелья, если с друзьями перебал?.. Будет она, другая, не спать ночами, пока не долетит до другого города и не отпишется, что на месте?
И вот тут накрыло понимание: мне больше не надо это делать! Мне не надо о нём заботиться, как о третьем ребёнке! Не надо подбирать носки с пола в спальне, и разгребать сброшенную в кучу одежду на кресле. Не надо думать, что приготовить на ужин, чем ещё удивить, ведь три дня подряд мы не едим одно и то же. Это то, что называется свобода?..
Налила кофе с этим странным пугающим чувством. Задумалась. Одна с двумя детьми. Толком без работы, с образованием, которое ни разу не пригодилось. Два года дома сижу, куда бежать, что делать? Работу искать надо. Отвлечься. А Машу куда, с кем? Голова кругом.
Он же с ней сейчас. Даже не позвонил, не сказал, что задержится. Я не стала унижаться и названивать. Когда вернулся, всё по виноватому взгляду поняла. И вот теперь сижу одна. С кучей проблем, двумя детьми, ипотекой и без работы. Одна. Ненужная.
Горько выдыхаю. Рыдание рвётся изнутри, затыкаю рот ладонями и трясусь. Сползаю на пол, прислоняюсь к ножке стола и глушу всхлипы. Немного слабости, совсем чуть-чуть, а завтра пытаться сделать вид, что ничего пока не изменилось.
Утро начинается с дикой головной боли и Машиного крика: она проснулась, выбралась из кроватки и вылила на себя воду, стоящую на моей тумбочке. Подскакиваю, как будто на меня эту воду вылили. Дочку на руки, взгляд на часы – шесть. Уснула где-то в три, голова вообще дурная, ничего толком не соображаю. Вчера я выставила мужа за дверь. Смотрю на пустое место на кровати. Он с ней сейчас? Как заставить себя не думать? Как найти к нему злость, если внутри только обида на себя?
Раздеваю Машу, переодеваю в сухое, кладу рядом. Если получится, ещё поспим немножко. Зевая, заходит Никита – удивил. Сегодня воскресенье, в школу не надо.
– А где папа? – спрашивает удивлённо.
– В командировку улетел. В срочную, – отвечаю первое, что приходит в голову.
– Мы же с ним на рыбалку собирались, – уныло тянет сын и падает на кровать с другой стороны от меня и Маши.
Вот почему проснулся так рано. Интересно, Дима вообще вспомнил вчера об этом? Обида за Никиту обжигает необходимой злостью. Обнимаю обоих детей, смотрю в потолок. Ради них всё переживу. Если он их на другую семью променял, Бог ему судьба. Но топтаться по ним не позволю!
Глава 8
Аня