Тимур надел свои мокрые кроссовки. Не завязал шнурки. Сунул мамин телефон в карман толстовки Льва. Взял с полки у двери маленькую транспортную карту, которую заметил еще утром.

И вышел.

Никто не увидел.

Только когда дверь лифта почти закрылась, он услышал из квартиры крик Сони:

— Тимур?!

Он нажал кнопку первого этажа и зажмурился.

Лифт ехал слишком медленно.

Тимур стоял в углу и повторял про себя: мама жива, Маша жива, я найду их, я не маленький.

Но чем ниже спускался лифт, тем страшнее становилось.

В подъезде пахло сыростью и железом. На первом этаже кто-то оставил рекламные листовки, мокрый след от ботинка тянулся к двери. Тимур толкнул тяжелую дверь и вышел во двор.

Утро было серым.

Не ночь, но и не день. В такое время взрослые едут на работу, дворники ворчат, собаки тянут поводки, машины шипят колесами по мокрому асфальту. Тимур стоял у подъезда и вдруг понял, что не знает, где банк.

Он знал только слово: Лесная.

Банк на Лесной.

В телефоне мамы была карта. Он видел, как мама пользовалась. Нужно просто открыть и написать.

Пальцы дрожали. Экран не слушался. Мамин телефон требовал пароль, но теперь Тимур его знал: день его рождения. Он набрал цифры. Открыл поиск. Написал: Лесная 14 банк.

Телефон показал маршрут.

Сначала автобус. Потом метро. Потом пешком.

Сорок две минуты.

Тимур посмотрел на дорогу.

Сорок две минуты — это не много. Мультик идет дольше.

Он пошел к остановке.

За спиной хлопнула дверь подъезда.

— Тимур!

Соня.

Он обернулся.

Она выбежала без куртки, в одной толстовке, с растрепанными волосами и телефоном в руке. Лицо у нее было такое злое, что Тимур испугался сильнее, чем если бы она плакала.

— Стой!

Он побежал.

— Тимур, идиот! Стой, машина!

Он не увидел машину. Только услышал визг тормозов и резкий сигнал.

Соня схватила его за капюшон и дернула назад так сильно, что он упал на мокрый асфальт.

Машина пронеслась в полуметре.

Водитель открыл окно и заорал:

— Совсем больные?!

Соня закричала в ответ так, что водитель сразу закрыл окно:

— Езди медленнее, придурок!

Потом она повернулась к Тимуру.

— Ты что творишь?!

Он поднялся, сжимая телефон.

— Отстань.

— Отстань? Ты чуть не попал под машину!

— Мне надо к маме.

— Твоя мама не на остановке!

— Она в банке!

— И что, ты один туда поедешь? Ты вообще понимаешь, где это?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь!

— Ты не моя сестра, чтобы командовать!

Соня замерла.

Фраза была жестокой, и Тимур понял это сразу. Но обида была быстрее стыда.

Соня сжала губы.

— Технически, — сказала она ледяным голосом, — к сожалению, почти да.

— Не хочу.

— Я тоже не мечтала.

— Тогда уходи.

— Не уйду.

— Я закричу.

— Кричи. Я громче.

Они стояли посреди двора, мокрые, злые, испуганные. Мимо прошла женщина с собакой и оглянулась. Тимур отвернулся, чтобы она не видела его лица.

— Все опять без меня, — сказал он тихо. — Мама там. Маша там. А меня оставили.

Соня выдохнула. Злость на ее лице дрогнула.

— Потому что тебе семь.

— Я знаю, сколько мне!

— Тогда веди себя как семилетний, а не как герой тупого фильма!

— А ты ведешь себя как взрослая!

— Потому что взрослые у нас сломались!

Тимур хотел ответить, но не смог.

Соня схватила его за руку.

— Идем домой.

— Нет!

Он дернулся, но она держала крепко.

— Тимур, если ты сейчас исчезнешь, твоя мама, когда узнает, снова чуть не умрет. Ты об этом подумал?

Он застыл.

Соня сразу поняла, что попала.

— Она живая, да. Но она ранена. Моя мама сказала, она в банке. Там полиция. А если ты полезешь один через весь город, тебя могут найти не мы. Понимаешь?

— Кто?

Соня замолчала.

Они оба знали ответ, хотя не называли.

Вера Павловна.

Люди, которые приходили к дому Лины. Мужчины, которые улыбались и говорили про детей. Взрослые, у которых были машины, деньги, телефоны и чужие адреса.

— Мне надо ее увидеть, — прошептал Тимур.

— Увидишь.

— Ты не знаешь.

— Не знаю. Но если ты сейчас не пойдешь домой, я позвоню маме, и она бросит там всё: Машу, Лину, адвоката, документы — всё. И приедет искать тебя. Ты хочешь, чтобы она уехала от твоей мамы?

Тимур опустил глаза.

Глава 18. Два мальчика

Глава 18. Два мальчика

Анна ехала домой и впервые за последние двое суток молилась.

Не словами. Не так, как молятся в храме или перед иконой. Она просто сидела на заднем сиденье такси, сжимала телефон в руке и повторяла про себя одно:

Только бы живы. Только бы дома. Только бы успеть.