Дедушка отодвинул тарелку, встал, подошёл к окну. Спина его была прямой, плечи расправлены, и в этом было что-то от того старого Вячеслава Золотова, которого Ева помнила с детства — сильного, уверенного, не сломленного.

— Два года, — сказал он, не оборачиваясь. — Два года никого не было. А сегодня — сразу две семьи.

— Потому что мы не сдаёмся, — сказала Ева, подходя к нему. — Потому что мы держимся.

— Держимся, — эхом повторил дедушка.

Они стояли у окна, глядя в темноту, и молчали. Сёма, почувствовав что-то важное, тоже затих за столом, только ложка его тихо позвякивала о тарелку.

— Дедушка, — сказала Ева, и голос её стал твёрже. — Я хочу предложить кое-что.

— Что?

— Летний фестиваль. Помнишь, мы раньше проводили? День лошадей, катание для детей, мастер-классы, ярмарка.

Дедушка повернулся к ней. В его глазах было удивление, смешанное с чем-то ещё — может быть, с надеждой, может быть, со страхом.

— Последний раз мы проводили два года назад, — сказал он. — И то еле-еле.

— Я помню. — Ева подошла к столу, села напротив Сёмы. — Но сейчас у нас есть преимущество. Я свободна — учёба закончена. У меня есть время всё организовать. Мы можем написать пост в соцсетях, пригласить людей. Я всё сделаю.

— Это затратно, — дедушка покачал головой. — И по деньгам, и по силам. А у нас…

— У нас есть силы, — перебила Ева. — И деньги мы найдём. Входной билет, катание, еда — всё это окупится. А главное — люди узнают, что мы работаем. Что клуб жив.

— Жив, — повторил дедушка, и в этом слове было столько всего, что у Евы перехватило дыхание.

— Я напишу пост, — сказала она, доставая телефон. — Я найду фотографии с прошлых фестивалей, сделаю афишу. Придумаю программу. Дедушка, мы можем это сделать. Я знаю, что можем.

Сёма, который до этого молчал, вдруг вскочил.

— Я помогу! — закричал он. — Я буду встречать гостей! И показывать лошадей! И помогать Кузе! Я всё умею!

— Ты умеешь только в игры играть, — улыбнулась Ева.

— А вот и нет! Я умею чистить денники! И седлать! И кормить! И…

— Хватит, — дедушка поднял руку, и Сёма замолчал. — Не кричи.

Он подошёл к столу, сел на своё место и долго смотрел на пустую тарелку. Потом поднял глаза на Еву.

— Ты правда думаешь, что мы справимся?

— Уверена, — сказала она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Мы справимся. Потому что это наш клуб. Потому что это бабушкино дело. Потому что мы — Золотовы.

Дедушка молчал. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую Ева помнила с детства, когда он брал её на руки и кружил, когда она впервые села в седло, когда бабушка, уже больная, гладила её по голове и говорила: «Держись, внучка. Держись».

— Давай, — сказал он. — Попробуем.

— Ура! — Сёма подпрыгнул, чуть не опрокинув тарелку. — Фестиваль! У нас будет фестиваль!

— Ура, — повторила Ева и схватила его за руку, чтобы он не устроил хаос, но сама смеялась. — Сначала надо всё придумать.

— А я придумаю! — Сёма вырвался и побежал в свою комнату. — Я уже знаю, что будет!

— Сём, а кто посуду будет мыть? — крикнула Ева, но он уже скрылся.

Дедушка смотрел ему вслед и улыбался. Ева села рядом, взяла его руку — старую, с натруженными пальцами, с тёмными пятнами на коже.

— Всё будет хорошо, дедушка, — сказала она. — Ты увидишь.

— Хорошо, — он накрыл её ладонь своей. — Пока мы все вместе — всё будет хорошо.

Они сидели на кухне, и за окном темнело, и где-то в лесу ухала сова, и в конюшне фыркнул Молния, почувствовав, что его хозяйка рядом. И в этом было что-то такое, что нельзя было купить за деньги, нельзя было выпросить, нельзя было украсть. Это было их. Только их.

---

В это же время, в центре Москвы, в квартире с окнами на огни ночного города, Глеб сидел на диване и смотрел в потолок.

Перед ним на столе стояла наполовину пустая бутылка пива, но он к ней не прикасался уже час. Телефон лежал рядом, экран погас, но Глеб всё смотрел на него, будто ждал, что он загорится сам собой.

Он думал об отце. О том, как тот сидит сейчас в своём кабинете, перебирает бумаги, строит планы, которые не терпят возражений. Сергей Смирнов не привык проигрывать. И он не привык, чтобы кто-то, тем более его собственный сын, указывал ему, как вести дела.