Лёжа на самом краю постели и свернувшись в клубочек, я смотрела в тёмное окно и думала. Интересно, всем так, или только мне после близости хочется объятий, слов ласковых, нежности? Даже ещё больше, чем до и во время.

От того, что он сейчас опять молча отвернулся, у меня внутри прямо оборвалось что-то. На него я больше не смотрела, и сама отвернулась тоже. Только желания вот эти свои никуда ведь не деть. Ещё помыться надо… А то утром ему снова что-то покажется, и потащит меня куда-то. Мало ли.

Когда вернулась на своё место, муж не шелохнулся, хоть и не спал. Бросив взгляд на его широкую спину, подавила желание прижаться сзади и глубоко вдохнуть, чувствовать под пальцами его кожу, его запах… Но перебьюсь уж как-то. Легла тихонько и закрыла глаза. Быстрее бы уснуть. А там несколько дней — и всё. Совсем всё…

Матрас сзади прогнулся, и я почувствовала, что сильные руки оплетают мою талию. Напряглась, конечно, вдруг он снова так же сделает? Но Эмир больше ничего не делал. Просто обнимал. Тогда и решилась.

— Не надо больше этого… Я не хочу. Наверное, это просто звериные инстинкты или что-то такое на тебя. Сама я не хочу. Понимаешь?

Старалась сформулировать без упрёка. Не хотелось делать ему ещё хуже. Но и промолчать вовсе — значило себя предать. Муж окаменел на мгновение, а потом расслабился.

— Сейчас тоже не трогать? — спросил вроде безразлично, но как-то… будто с надеждой на другое.

— Сейчас можно, — разрешила неловко. — Только просто так, без всего такого.

Он вздохнул и обнял крепче. Лежать с ним вот так было гораздо приятнее, чем то, что у нас тут недавно было. Но не так приятно, как то, что было в первый раз, конечно…

— Снова инстинкты? — спросил на ушко, а я почувствовала, как его эрекция из-за моего возбуждения от неосторожных мыслей упирается мне в ягодицы.

— Угу… — отозвалась несмело. Но он ничего не делал. Просто лежал.

— Ева… я…

Мне показалось, что хочет извиниться. Но за что? За то, что я ему никто на самом деле? Что сама провоцирую своими запахами? И что лежала, как дурочка, и ждала? Как-то стыдно с ним об этом говорить. Лучше сделать вид, что ничего не было.

— Забыли. Спокойной ночи, Эмир.

— Спокойной…

Мы полежали так ещё, и я всё размышляла, почему вот он меня обнимает сейчас? Зачем, если не хочет? Может, снова ищет запах Даяны? Или чувствует вину за своё поведение? И нормально ли, что я его не отталкиваю? Наверное, следовало бы показать, что такое отношение для меня неприемлемо… Или достаточно того, что уже сказала, и теперь можно обниматься? А вдруг он теперь думает, что я доступная какая-то? Хотя вроде как его жена же… А с другой стороны — ну какая я ему жена вообще?

— Ты слишком громко думаешь. Мы же договорились спать, — проворчал он.

— Ничего я не думаю, — буркнула тихо и попыталась правда не думать.

Объятия Эмира стали совсем крепкими.

— Раздавишь меня, — прошептала.

— Я снова поступил, как мудак, да?

Ну вот зачем он это?

— Да, — раз уж начал, то скажу правду. И тут же услышала, что Эмир улыбнулся, а потом вдруг коснулся губами моего виска и сильно прижался своей грудью к моей спине.

— Почему тогда не прогонишь меня?

Задаёт вот глупые вопросы. Мне-то откуда знать?

— Прогонишь тебя, ага. Чтобы ты потом ещё одну дверь выломал?

В ответ он хмыкнул.

Мы разговаривали шёпотом, хотя кроме нас в доме никого нет. Это было немного странно. И в то же время… Создавало такую необычную, приятную атмосферу…

Ну вот, снова я мечтаю тут. Окончательно расслабившись, сделала вид, что мне всё равно, что он рядом. Подумаешь. Ну лежит тут и лежит. Какая разница? Ведь да?

И хотя все следующие ночи Эмир мою просьбу выполнял (более того, обнимать тоже перестал), я сама вчера вдруг осознала, что это, наверное, наши последние сутки вместе. И уснуть не могла долго, всё смотрела и смотрела на него. Запоминала. Дышала. Он ещё перевернулся ко мне и нахмурился, словно знал, что дальше будет. Такой милый мой серый волк, когда спит. Славный такой… Симпатичный. Жаль, что по характеру — кактус, ну уж не всем же быть ромашками… Это ему со мной повезло — достался амазонский лотос…

Пока я любовалась, заметила, что выражение его лица меняется. Теперь он не просто хмурился. Он скрипел зубами, неразборчиво мычал и метался по подушке.

— Эмир, — позвала тихонько, но он не услышал.