— Эмир, — повторила чуть громче, но вместо того, чтобы проснуться он зашептал:

— Нет, нет! Нет… Пожалуйста… Не уходи! Не бросай меня! Пожалуйста… НЕТ! Только не ты. Кто угодно, только не ты!

Выкрикнув последнее, он вдруг обхватил меня руками и прижал к себе, утыкаясь носом во впадинку между ключицами. И дышал так, словно бежал долго… или плакал… и теперь надышаться не мог. Её запахом…

— Не уходи, — попросил жалобно. Так непривычно для этого недовольного обычно, сильного мужчины…

И не удержавшись, я погладила его по голове. Как ребёнка. Так сильно хотелось успокоить. Наверное, ему Даяна снится… Может быть даже момент её гибели… Сердце сжалось от боли за него. Лучше бы меня никогда рядом с ним не было, пусть бы оставалась в своей стае. Одна. Только бы он был счастлив. Пусть даже с ней или с кем-то другим. Не со мной. Но не мучился от кошмаров и жутких видений…

— Не уйдёшь? — вдруг спросил он с такой надеждой, и я вновь не выдержала.

— Не уйду, Эмир… Не бойся… — голос звучал непривычно ласково, так, как я не могла позволить ему звучать в обычное время с ним. И даже решилась на большее. Давно хотела ему так сказать. — Я здесь. Я с тобой. И всегда с тобой буду… Любимый…

Муж порывисто выдохнул и крепче обнял меня.

— Ты сильный, Эмир, — шепнула ему вдобавок. — Ты со всем справишься. Даже без меня. Не сдавайся просто. Живи. За нас двоих. За обоих, слышишь? И у тебя всё хорошо будет. Обязательно…

На его губах вдруг появилась лёгкая улыбка, а дыхание стало ровнее. На мои же глаза слёзы навернулись. И продолжая гладить его по голове, я думала, как решусь завтра? Как смогу подставить его? Оскорбить… И нет. Я не солгала ему сейчас, когда обещала быть рядом. Во-первых, я точно буду. Мысленно. Уверена в этом. А во-вторых… он это обещание же не от меня просил. Он с Даяной говорил… Вот и я от неё ответила. Она бы точно так сказала. Я знаю. И тоже хотела бы, чтобы ему не было больно. И я хочу. А знаю, потому что тоже люблю его. Вот такого вот… чужого… и одновременно родного.

Но недолго он оставался спокойным, словно предчувствуя неладное, заметался снова и вдруг… обратился. На меня уставились грустные волчьи глаза. Сам волк тихо заскулил.

— Ну что ты? — потрепала я его по холке. — Ко мне пришёл, да? Давно не приходил…

Он ткнулся мокрым носом в мою шею.

— Тшшш… Как будто понимаешь всё-всё… Ты ему потом… скажи… что я не со зла. Ладно? — обняла зверя. — И сам не грусти. Вы же оба знали, что я тут на время. Он сам согласился на временный брак. А завтра… вернёт меня, если всё получится. И забудет потом. Как-будто и не было. Но это ничего. Ты не вздумай снова его мучить. И сам не вешай нос. Держись. Ты же почти альфа. И должен помогать брату. Не раскисай… А то моей волчице нравиться не будешь, — улыбнулась.

Волчица тут же запротестовала, уверяя, что ей-то он всегда будет нравиться. И волк будто почувствовал, прижался лбом к месту, где сильнее всего стучало в моей груди сердце. Я гладила его между ушами и по шее.

— Ладно-ладно, будешь нравиться всё равно. Не грусти. Всегда будешь. Даже если мы видеться не будем. Поддерживай его тут… Заставляй есть что ли… И всё остальное…

Волк снова поскуливал, и мне пришлось оторвать от себя морду, чтобы посмотреть в его глаза, полыхающие сейчас оранжевым.

— А что это ты у меня силу альфы не держишь, а? Так нельзя, волчок, Эмин же альфа. Нельзя, успокаивайся давай. Тише-тише. Ну же…

Не хватало ещё, чтобы у него выброс был. Каким бы милым не казался Эмин, но поставить брата на место он будет должен. А это значит — вызвать на сражение… Я видела пару раз, как мой папа чуть не придушил дядю… Он тоже вот так не удержал… И теперь отца ненавидит, что при всех его унизил. Ну хорошо, что в живых оставил. Что для него уже величайшая гуманность.

Зажмурившись, зверь уложил мне на колени тяжёлую мохнатую голову. И проспал так до самого утра, периодически приоткрывая глаза, чтобы убедиться, что я тут, будто бы нюхом не чуял и так. А утром превратился в мужчину снова… В голого мужчину. С отличной такой задницей…