— Знаешь… Кажется, это начинает мне нравиться…

Луна… Прозвучало почти как признание в любви. Что бы он там на самом деле не имел ввиду. И мои губы сами собой чуть раскрылись, ожидая поцелуя… Вот уж не ждала подставы от собственного тела! Ну а как же мозг? Где он там? Почему я ощущаю вместо мыслей горячий кисель? Приятный, горячий, вязкий такой… кисель…

Эмир рванул ко мне, как хищник нападет на дичь, и собрав волосы на затылке в пятерню, прижался своими губами к моим, заставляя раскрыть рот больше и впустить и его язык… Я забыла, как дышать. И что злилась тоже забыла. Да о чём вообще можно помнить, когда Эмир вот так целует⁈

Лишь какое-то моё врождённое чувство справедливости вопило откуда-то издалека, что не заслужил мой муж сегодня поцелуев. Не осознал ещё до конца, что нельзя вести себя как муд… как не очень добропорядочный мужчина. Поэтому неимоверными усилиями воли, противоречащими моим собственным желаниям, я всё же смогла вывернуться.

Если честно, думала, он снова начнёт кричать и ругаться. Но вместо этого Эмир прислонился ещё влажными губами к моему виску и замер. Молча. От этого такого интимного жеста (интимнее, чем даже секс с ним и откровенные ласки), я покраснела ещё больше. И тут же ощутила внутри словно взрыв какой-то, фейерверк. А по всему телу пробежались миллионы тонких иголочек, покалывая и затрагивая каждый нерв.

От неожиданности дёрнулась, не понимая, что именно произошло, но Эмир принял это на свой счёт и, к моему величайшему, хоть и тайному, сожалению, отстранился. Я же посмотрела на свою руку, которую сейчас ощущала совсем по-другому. Словно она стала реальнее и сильнее… Недавнюю слабость как рукой сняло.

Правда, Эмир этого не заметил. Видимо, решив меня отвлечь, он вытащил из холодильника батон и ветчину, сложил всё на разделочную доску с ножом и протянул мне. Вроде как вот — готовь на здоровье.

Я сжала губы, чтобы не засмеяться. Таким он выглядел жалобным, но старался удержать лицо. Быстро спрыгнула с тумбы, вновь почувствовав вот эту лёгкость необычную, и приняла продукты, расставляя их на столе для удобства. Оглянувшись, хотела его спросить что-то, что сразу же забыла, потому что Эмир, глядя на меня, едва заметно улыбался…

Нет, может это и не было улыбкой в полноценном смысле, но уголки его губ приподнялись, а глаза перестали быть хмурыми и злыми. Вот только заметив мой взгляд, он тут же нацепил своё обычное выражение лица. Эх. Теперь вот думаю, может мне это вообще показалось…

Нарезав бутерброды и заварив тот самый чай, который должен по моей задумке успокаивать мужа, собрала всё на стол. Но когда он поднёс к губам кружку не выдержала:

— Не боишься, что там яд?

Эмир фыркнул.

— Ты теперь всё время будешь мне об этом напоминать?

— Ну зачем же всё время, так… Пару дней или неделю… Месяц в крайнем случае.

— Я всё равно не успокоюсь, пока ты мне всё не расскажешь, — стал он снова серьёзным.

— Ну тогда жди, глядишь, повезёт.

Всё равно же не верит. Да и… правду я ему не скажу. Потому что не хочу, чтобы он начал меня жалеть. Нечего меня жалеть. Ненавижу жалость.

Глава 25 Пора действовать

Глава 25 Пора действовать

Как и предполагала, мир в нашем доме продлился недолго. Как часто бывает у Эмира после очередной дозы нормального ко мне отношения, он снова замкнулся и стал молчаливым и злым. Для себя я уже сделала вывод, что дело в его чувствах к Даяне. Поэтому старалась особо не досаждать. Хоть и виноватой себя не чувствовала. Будь она жива, я бы к ним и близко не подошла никогда, а теперь какой вообще смысл думать о том, что пытаюсь забрать истинного у погибшей пары? Хотя и не пытаюсь же даже… Так… попробовала его только.

Ну что сказать? Понравилось. Конечно, не всё.

Когда увидела его на нашей свадьбе, думала, что деньки дорогого мужа сочтены (уж очень он был плох, так и веяло отчаянной яростью), а теперь вон с каждым днём всё энергичнее. Вполне неплохо держится, выглядеть стал прилично, аппетит вернулся, да и сила физическая — пожалуйста, на здоровье. Чуть что — на плечо и тащит куда-то… А уж как он круги по двору наворачивал, когда меня догонял и искал — загляденье. А как набрасывается на меня с поцелуями этими своими? Только дай волю… Правда, потом мучается угрызениями совести, но это уже другая история.