Один из внешних экзаменаторов, седоватый мужчина в темно-зеленой мантии, перевел взгляд с резонатора на меня.

— Леди Мортим. Прошу прощения за вопрос, но я обязан его задать. Сегодня мы уже видели проект со схожим названием. Эфирный резонатор. Молодой человек по фамилии Авинталь. Его макет, к сожалению, проверку не прошел. Вы знакомы с его работой?

В аудитории повисла звенящая тишина.

Магранс медленно поднял голову. Кааг прищурился. Все семь пар глаз устремились на меня.

Я ожидала этого вопроса и была подготовлена к нему с того вечера в библиотеке, когда подсунула Клэйду свой дефектный черновик. Я заранее отрепетировала, с какой интонацией буду отвечать.

Снова изобразила крайнюю степень растерянности и глубокого потрясения — в точности как недавно в коридоре перед Эвиной Толанн. Опустила ресницы, выдержала идеальную паузу.

— Господин советник… — мой голос дрогнул так натурально, что я сама себе порадовалась, — позвольте уточнить. Господин Авинталь сегодня защищал эфирный резонатор?

— Защищал.

— Какой архитектуры?

— Аналогичной вашей. С центральным аэритным накопителем и попыткой интегрировать стабилизирующий узел в верхнюю часть корпуса. Узел был собран в корне неверно, поэтому прибор и взорвался.

Я медленно прижала ладонь к губам.

— Боже мой...

— Леди Мортим, — мягко вмешался Магранс, — мы ждем ваших объяснений.

— Я всё объясню. — Я сделала шаг назад, отступая от стола, словно мне резко не хватило воздуха. — Уважаемая комиссия. Около полутора месяцев назад я сидела в библиотеке и работала над концептом этой схемы. Это был очень ранний, черновой набросок. Я только начинала продумывать центральную геометрию.

— Продолжайте.

— В библиотеку зашел господин Авинталь. Многие в академии знают, что после выпуска мы планировали помолвку. Он увидел чертеж. Я без утайки показала ему записи, потому что мы никогда не делали секретов из учебных вопросов. Он… — я сглотнула, — он посмотрел и заявил, что идея откровенно слабая, что я ее переоцениваю и что ничего принципиально нового в ней нет. По его словам, это был всего лишь перепев классической схемы Венке.

Кааг громко хмыкнул.

— Перепев Венке. Надо же.

— Именно так он сказал, профессор. И затем предложил забрать набросок. На время. Чтобы дома, на свежую голову, посмотреть, можно ли использовать какие-то мои мелкие идеи в его собственных, гораздо более масштабных проектах. Обещал потом рассказать, если что-то пригодится.

Члены комиссии обменялись многозначительными взглядами.

— Я отдала ему лист, — продолжила я, старательно пряча глаза, — потому что доверяла. Он убедил меня, что схема никуда не годится. У меня даже мысли не возникло, что он собирается выдать мой набросок за свою дипломную работу. Если бы я знала, я бы… господин советник, я бы сама помогла ему довести проект до ума!

Я подняла голову.

— Я узнала о теме его диплома только что. От вас.

Седоватый экзаменатор медленно кивнул.

— Леди Мортим. Ваш текущий прибор — это полностью самостоятельная разработка?

— Абсолютно. После того разговора в библиотеке я начала расчеты с нуля и за два месяца собрала готовый макет. Я понятия не имела, что господин Авинталь параллельно работает над той же идеей, опираясь на мой черновик.

— У вас есть свидетели вашего разговора в библиотеке?

— Разве что библиотекарь академии, мадам Тинна. Возможно она нас помнит, нужно только спросить.

— Обязательно спросим, — мрачно пообещал Магранс.

Второй представитель Гильдии сурово поджал губы.

— Леди Мортим. Я вынужден предупредить вас о возможном официальном расследовании в отношении господина Авинталя. Присвоение чужой интеллектуальной собственности без согласия автора — грубейшее нарушение академической этики. В Гильдии за подобное лишают права на будущие патенты.

Я кротко склонила голову.

— Я понимаю вашу позицию, господин экзаменатор. Но прошу учесть: господин Авинталь — мне почти жених. — Я сделала вид, что запнулась. — По крайней мере, я так думала до сегодняшнего дня. Я не знаю, какими мотивами он руководствовался. Возможно, он искренне собирался мне потом все рассказать. Возможно, он просто не осознавал тяжести своего поступка. Я не хочу его преследовать. Мне нужно лишь одно — защитить свою собственную работу.