— Скорее, начинаю понимать, почему он выбрал именно вас.

На мгновение между ними повисло молчание. Потом Офелия поднялась, подошла к столику и взяла маленькую серебряную коробочку.

— Это просто подарок. Ничего опасного, можете не смотреть на меня так. Ладан с северными травами. Помогает сохранять ясность головы в душных залах. Мне его прислали из дома. Я подумала, вам может пригодиться.

Вот и предмет. Рогнеда сразу это поняла. Не обязательно отравленный. Не обязательно зачарованный. Но сам факт принятия подарка уже создавал ниточку. Обязательство. След. Воспоминание о «доброте».

Она встала.

— Благодарю, миледи. Но я стараюсь не принимать помощь, смысла которой ещё не понимаю.

Офелия задержала коробочку в руке и очень медленно улыбнулась.

— Хорошо...

Рогнеда встретила её взгляд прямо.

— А вы ожидали другого?

— Я надеялась, что увижу, где вы ещё слабы.

— И увидели?

Офелия поставила коробочку обратно.

— Увидела, что вы устали. Что вас уже сейчас тяготит роль, которую вам навязали. И что вы умнее, чем хотелось бы многим в этом замке.

Это было почти признание. Почти комплимент. Почти угроза. Рогнеда шагнула к двери.

— Тогда, думаю, наша беседа была полезна нам обеим.

— Несомненно, — мягко ответила Офелия. — До встречи в зале, леди Рогнеда.

У двери Рогнеда всё же обернулась.

— Миледи.

— Да?

— Если вы и правда хотите понять женщину без мужских советов, начните с того, что не пытайтесь сделать из другой женщины удобный инструмент.

На этот раз улыбка Офелии стала холоднее.

— А вы начните с того, что не позволяйте мужчинам решать, что ваше сердце должно подчиняться короне.

Рогнеда вышла, не ответив. В коридоре и правда, совершенно случайно, находился Бёвард. Он стоял у окна с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что изучал рисунок стекла. Увидев её лицо, он сразу оттолкнулся от подоконника.

— Ну? — спросил он тихо. — Отравить не пыталась?

Рогнеда усмехнулась, хотя внутри всё ещё было натянуто, как струна.

— Пока нет. Только поговорить.

— Это у таких, как она, иногда хуже яда.

Она кивнула.

И, поправив тяжёлую красную юбку, направилась к большому залу — навстречу северным гостям, королю, шёпоту двора и игре, которая с каждой минутой становилась всё опаснее.

* * *

Большой зал к тому часу уже был полон.

Свечи в высоких канделябрах горели ровно, отражаясь в полированном камне пола и в золоте кубков, шорох дорогих тканей смешивался с негромкими голосами, звоном украшений, отдалённым смехом и бесконечным церемониальным движением людей, которые умели делать из любого приветствия часть политики.

Северные гости всё прибывали.

Одни входили с ледяной сдержанностью, в тяжёлых плащах, подбитых мехом, и с серебряными застёжками в виде волков, воронов и кораблей. Другие — моложе, легче, с тем выражением лица, какое бывает у людей, впервые оказавшихся в центре чужой игры и твёрдо решивших не показать этого. Лорды, графы, младшие наследники, сопровождающие, люди при оружии, советники, их жёны и сёстры — поток казался бесконечным.

Алонсо стоял чуть в стороне от трона, как и подобало королевскому магу, но мыслями был вовсе не там, где должен был бы.

Он почти не сводил взгляда с Ивара.

Тот стоял по правую руку от короля Ричарда — высокий, прямой, безупречно одетый в тёмный парадный дублет с серебряной отделкой. Со стороны никто бы не сказал, что под плотной тканью скрывается рана, от которой по телу расползается скверна. Лицо Ивара оставалось спокойным, голос — ровным, движения — точными. Он встречал гостей, кланялся тем, кому следовало кланяться, называл имена, отдавал короткие распоряжения страже и ничем не выдавал, чего ему стоит каждое лишнее движение плечом.

Только Алонсо замечал мелочи. Как Ивар чуть жёстче, чем обычно, держит правую руку. Как раз в несколько минут незаметно переводит дыхание глубже, будто пережидает новый приступ боли. Как однажды почти неуловимо побледнел, когда очередной гость слишком надолго задержал церемонию поклона.

Сдерживающее заклинание работало. Пока. Оно не снимало боль полностью, но делало её переносимой, не давая скверне двигаться так быстро. И всё же Алонсо чувствовал: запас времени у них невелик.