Кстати, о фехтовании, у меня ведь нет никакого личного оружия, даже тренировочного. Если на меня кто-то нападёт с клинком в руках, чего в складывающейся ситуации нельзя исключить, то мне даже отбиваться нечем. Или надеяться только на магию? Пока что в этом направлении я не слишком силён. Надо проработать этот вопрос.

София сдала меня с рук на руки Ивану Захаровичу, тот хищно улыбнулся и жестом дал понять, что занятие начинается с бега, как всегда. Куртку на крючок, расстегнул рубашку чуть ли не до пояса и вперёд.

В прошлой жизни я занимался бегом и знал, как надо делать правильно. Не особо натренированное в этом плане новое тело поддавалось туго, но правильно поставленное дыхание и выбранный средний темп творили чудеса. В этот раз я те же сорок кругов пробежал по манежу, не так сильно запыхавшись.

После силового компонента тренировки, мы приступили к самому фехтованию. Я нацепил на себя плетёные корзинки, выполнявшие роль кирасы и шлема, тренер же к ним снова не прикоснулся, взяв только деревянный меч со стойки.

— Прямой, косой, колющий в шею, колющий в корпус, снизу! — подавал мне одну за одной команды Иван Захарович и я старался максимально быстро это произвести. — Медленно! Где работа корпусом? Где сила удара? Как ты бьёшь? А ноги вообще, чем занимаются?

Непрерывные недовольные окрики на самом деле придавали сил и решимости. Я старался контролировать каждый шаг, вкладываться в каждый удар, отчего уже начали неметь руки, а по внешнему виду моего тренера можно было подумать, что он просто отдыхает. Порой казалось, что ещё немного, и он заснёт от скуки.

На самом деле всё было не так. Лицо наставника было невозмутимым и скучающим, а вот глаза следили за каждым моим движением, каждым шагом, каждым взмахом. Он не пропускал ничего, ни единой ошибки, и всё тут же озвучивал в своих комментариях, словно стучал по лбу молоточком, вбивая знания, словно гвозди.

— Ты только посмотри сам, как ты левую руку держишь! — воскликнул громче обычного наставник. — Ты то словно со щитом сражаешься, то, как балерина на сцене! Каждое движение свободной руки тоже должно быть осмысленным и отработанным, участвовать в нанесении каждого удара! Следи за мной!

Иван Захарович перешёл в атаку, нанося удары меньше, чем вполсилы, судя по лёгкости исполнения, но мне и этого хватало сполна. Я старался не упустить ни одного движения наставника, чтобы не пропустить удар, в том числе и движения свободной левой руки. Теперь я понял, что её не просто надо убрать, чтобы не мешала, она должна принимать непосредственное участие в этом танце смерти.

— Уже чуть лучше, — бросил Иван Захарович, с картинной лёгкостью отражая мои атаки. — Даже чуть лучше, чем трёхлетний ребёнок.

Я воспринял от него такую оценку, как комплимент, и начал атаковать усерднее, когда вдруг тренировочный меч с треском вылетел из моей руки, пальцы занемели, а плетёный доспех на груди хрустнул от проникающего удара наставника, от которого меня отбросило назад.

— Лучше, — сказал наставник, в то же время тяжело вздыхая. — Но всё равно пока на поле боя ты беспомощен, как ребёнок. Но уже не трёхлетний, а, наверное, четырёх. Что вы там маги себе думаете, повелеваете стихией и можете всех победить? Мана во время боя имеет свойство заканчиваться, и тогда с таким навыком фехтования, как у тебя, ты становишься лёгкой добычей простого опытного бойца, который без огнива костёр не разожжёт и свечу не открыв рот не задует. Так-то вот, Михаил Фёдорович.

— Понял, мастер, — кивнул я, успокаивая сбившееся дыхание.

— На исходную, ученик! — крикнул вдруг Иван Захарович и мгновение спустя сделал резкий выпад, нанося косой удар.

Я успел поставить блок, но на мгновение позже, чем надо. Тренировочный меч наставника встретился с моим, который только пошёл ему навстречу, и как следует ударил меня по плетёному шлему прямо над ухом. Темя взорвалось болью, в глазах потемнело, а в левом ухе свистело так, словно туда вставили паровозный свисток.

Быстро оценив моё состояние, Иван Захарович резко подошёл, стащил с меня покорёженный шлем и приложил ледяную ладонь к ушибленному месту. Она была именно ледяная, а не просто прохладная, как с улицы осенью. Больше, чем уверен, что здесь присутствует магия. Только вот магия чего, холода? Возможно.