Я только сейчас обратил внимание, что у неё сегодня более скромное платье. Нет того декольте, из которого так и норовила выпрыгнуть грудь, теперь всё выглядит вполне целомудренно. Тогда что это было вчера? Испытание на прочность? Попытка отвлечь внимание? По крайней мере она не пыталась меня отравить или убить другим способом, а это уже хорошо. Что-то подсказывало, что в Софии искать врага не стоит. Хотя… Любого человека можно подкупить или запугать до такой степени, что он пойдёт на всё.

Ну хорошо, почти любого и почти на всё. Наверно так лучше звучит, успокаивающе.

Когда я смотрел из окон своих покоев, мне казалось, что я нахожусь довольно высоко. Как оказалось, это далеко не предел. София вела меня всё выше и выше по коридорам и лестницам, пока мы не оказались на верхнем этаже одной из башен.

Просторное круглое помещение занимало весь этаж. На высоте нескольких метров от пола по всему периметру шёл балкон для зрителей. Наверно здесь проводятся какие-нибудь турниры и с балкона летят цветы и чепчики к ногам победителя.

В противоположном краю тренировочного зала стоял совсем седой мужчина в костюме, подобном моему, но из более простой ткани. Когда он подошёл ближе, я разглядел, что это не дряхлый старик. Человек в возрасте, но крепкий и обладающий цепким выразительным взглядом.

— Герман Рейнгольдович, — сказал мужчина и едва заметно поклонился, скорее кивнул. — К вашим услугам.

— Михаил Фёдорович, — кивнул я в ответ.

— Знаю, — перебил меня наставник. — Приступим. Для начала покажите всё, что вы умеете.

Краем глаза я видел, как София забралась по деревянной лестнице на балкон и наблюдала за нами оттуда. Видимо у неё больше нет особого желания, чтобы я ей снова юбки до ушей задрал вихрями.

Показать, что я умею. Хм. Зачем ему это надо? Понимаю ведь, что мне похвастаться особо нечем, все умения я наработал до инициации.

Ну хорошо, начнём с малого. Я сосредоточился и взмахнул ладонью, словно отталкивая что-то от себя. Поток воздуха в этот раз получился более чувствительным, чем это было раньше, скорее сыграла роль инициация и полученная первая ступень. Наставник сдержанно кивнул и дал знак продолжать.

Тогда я решил перейти на козыри. Сместив магическую силу в кисть руки, как учил дед Филипп, я резко крутанул ей в воздухе. Результат превзошёл мои ожидания, стремительно вращающаяся воронка больше метра в диаметре и на метр выше меня с шипением и гулом начала смещаться в сторону мастера.

Герман Рейнгольдович совершенно спокойно наблюдал за приближающимся к нему торнадо, словно это «божья коровка». Когда вихрь уже был непосредственно перед наставником, тот сделал едва заметный жест и вихрь бесследно растаял.

— Это уже лучше, — сказал мужчина и, сложив руки за спиной, медленно направился ко мне, пристально глядя в глаза. — Впервые вижу такое от новичка. Вы этому где-то обучались?

— Нет, — покачал я головой, деда Филиппа выдавать я не буду, но и правды будет вполне достаточно. — Занимался самостоятельно, вихрь вызвал впервые чисто случайно, отгоняя комара.

— Комара? — ухмыльнулся наставник. — Ну, допустим. Однако, всё это были лишь игры, а теперь будем заниматься делом.

Я почему-то представлял себе занятия по магии совершенно по-другому. Думал, что сяду за парту, буду записывать новые формы и формулы, подтягивать теорию, но об этом и речи не было. Как сказал наставник, надо «поставить руки», чтобы правильно росли, а не… Вот же гад, а? Сначала похвалил меня, сказав, что не ожидал такого от новичка, а теперь оказалось, что у меня руки из…

Ну допустим. Я же всё по наитию делал, а когда перешли к упражнениям, я постепенно начал понимать, что я делаю не так. Это примерно, как с постановкой руки скрипача. Если не умеешь правильно смычок в руках держать, то капризы Паганини не сыграешь. Вот мы как раз и ставили теперь кисть и локоток. Ну это так, иносказательно.

Оказалось, что для эффектного трюка с движением воздуха не обязательно сильно махать руками, не само движение как таковое творит магию, а правильное движение, порой едва заметное.

— Пускай огневики швыряют свои фаерболы с замахом, а у воздушников должно быть больше изящества! — с гордым видом заявил мне Герман Рейнгольдович, когда я в очередной раз сделал не так. — Следи за моими руками.