— Да что ты несёшь⁈ — начал было средний брат, но Александр не выдержал и прервал его:

— Дима! — сказал он негромко, но очень выразительно.

Тот снова скрипнул зубами и молча уставился в свою тарелку, словно там кино показывали. Однако я видел, как у него ходят желваки на висках. Некоторое время все снова молчали.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал мне возникший рядом со мной слуга, — это вам лично от нашего повара. Как он сказал, «комплимент».

Я обернулся к слуге, тот держал прямо передо мной тарелку с небольшим, но очень аппетитным десертом. Дмитрий и Константин замерли в ожидании моей реакции, у Александра от удивления поднялись брови, а Софья нахмурилась, глядя на тарелку. Я сразу почувствовал, что здесь что-то не то, но демонстративно отказываться от угощения не собирался, можно принять, но не есть.

— Передайте вашему повару большое спасибо, — сказал я с благодарной улыбкой. — Выглядит очень аппетитно.

Младшие братья подались вперёд, глядя с нетерпением, как я буду пробовать этот шикарный десерт, Александр уставился на тарелку с непониманием, а Софья как-то часто задышала. Потом от неё последовала очень странная реакция.

— Да что ты тут навис надо мной с этой тарелкой? — раздражённо выкрикнула девушка, взмахнув рукой и, вроде как случайно, выбила её из рук слуги.

Дорогая ажурная тарелочка с золотой каёмочкой кувырком полетела на пол и разбилась вдребезги. Красивый десерт же каким-то чудом почти не пострадал, лишь слегка расплющился, шлёпнувшись на пол.

— Какая досада, — сказал я, проводив десерт взглядом и разочарованно вздохнул. — Ну ничего страшного, зато было красиво.

Софья сделала вид, что сосредоточенно режет кусочек утиной грудки, а перепуганный и бледный слуга бросился собирать осколки дорогой тарелки, так бездарно закончившей своё существование. Дмитрий и Константин тяжело вздохнули и уткнулись в свои тарелки.

Я тоже вернулся к содержимому тарелки, когда вдруг позади услышал сдавленный хрип, а потом грохот падающего тела. Резко обернувшись назад, я увидел, как подававший десерт слуга с испачканными десертом губами лежит на полу, держась за горло. Его ноги в последний раз судорожно сократились, потом безвольно обмякли.

А ведь этот самый десерт по идее должен был съесть я… Хотя, если честно, я и не собирался, уж больно подозрительно вели себя два брата, которые ещё во время ритуала инициации и на обеде не особо скрывали своей нелюбви ко мне, значит вполне могли организовать какую-нибудь гадость, но вот отравление своего новоявленного «брата»… Это уж совсем перебор. Неужели они думали, что никто не узнает об их заговоре? Или надеялись, что сильно не накажут?

М-да, такого концерта я точно не ожидал, хотя и морально готовился. Значит десерт был отравлен, а слуга не знал об этом и решил, что нечего зря добру пропадать и съел отраву с пола, пока собирал осколки.

Продолжать ужин охота отпала напрочь. Я спокойным взглядом смерил двух непримиримых братьев, которые теперь упёрлись взглядом в стол. Накостылять бы обоим так, чтобы света белого долго не видели. Хорошая идея, но лучше пусть они сами разбираются, наверняка обоим прилетит, если дело всплывёт, а там кто их знает, может и замнут всё потихоньку.

— Что всё это значит⁈ — вскрикнул вдруг Александр, убедившись, что слуга мёртв.

Княжич был чуть старше меня и, видимо, мудрее своих младших братьев, которые сейчас сидели притихшие, словно не понимая, что происходит. Но даже невооружённым глазом было видно, что они были разочарованы попаданием отравы не в те уста. Софья же резко побледнела и сидела словно лом проглотив, опустив столовые приборы на тарелку и глядя в неё же.

— Я даже не буду спрашивать, кто это сделал, — прорычал Александр, глядя в стол перед собой.

Два брата вжались в свои стулья, но продолжали упорно молчать.

— Прошу прощения, — сказал я, медленно вставая из-за стола. — Я, пожалуй, пойду.