— Всё будет хорошо, дорогой, — уверенно произнесла княгиня. — Главное — чтобы у кандидата был предел не ниже девятого, тогда ты объявишь его бастардом, а затем законным наследником. Княжеский титул у Пожарских никто не заберёт. Я даже могу устроить сцену ревности в нужный момент, чтобы выглядело реалистично.

— Посмотрим по обстоятельствам, дорогая, — сказал Фёдор Алексеевич, повернувшись к супруге. — Может и не понадобится. А как только у нас появится другой достойный наследник…

— Я знаю, давай не будем говорить об этом, — нахмурилась Екатерина Васильевна. — Идём лучше пить чай, уже накрывают на стол.

Глава 7

— Ну что, господа, — сказал, обращаясь ко всем, в том числе и ко мне Каменский. — После сытного ужина и долгой дороги можно и спать лечь пораньше, — барон отодвинул от себя пустую тарелку и уверенно поднялся из-за стола. — Идёмте, дворецкий пообещал предоставить нам лучшие номера.

Все теперь дружно встали и пошли вслед за бароном. Молодой помощник шёл прямо передо мной и беспрестанно оглядывался, словно я ему могу причинить какой-нибудь вред по пути. Меня теперь так и подмывало сделать какую-нибудь мелкую пакость. Например, наступить ему сзади на пятку, но я этого делать не стал, пусть себе тревожится без явных причин.

Основной сюрприз ожидал нас, когда мы поднялись вслед за дворецким на второй этаж. Для нас смогли выделить только три номера, остальные были заняты. Самый фешенебельный достался барону, понятно почему. Старик тоже сразу определился, а вот нам с молодым достался один на двоих, но это оказалось не самым смешным.

Мой напарник, недовольно бормоча что-то себе под нос, распахнул дверь и буквально потерял дар речи, даже на какое-то время замолк. Я заглянул внутрь через его плечо и сразу понял в чём дело.

Мало того, что в довольно просторном номере оказалась только одна большая кровать, так ещё и на стене было приколочено сердечко, обитое красным бархатом. Над сердечком порхали два голубка из белой фанеры. Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос, но молодой помощник был далеко не в восторге, что он немедленно озвучил громкими возгласами:

— Это что за безобразие⁈ — заверещал парень. — Вы тут совсем сдурели что ли? Мне с этой деревенщиной дали номер для молодожёнов, да ещё и с одной кроватью?

— Прошу прощения, ваше благородие, — начал извиняться дворецкий, опасливо косясь на мою улыбку, — но других свободных номеров у нас нет. Вы можете поменяться с кем-либо из своих попутчиков, там в каждом номере по две кровати.

— Безобразие! — ещё раз выкрикнул парень, протиснулся мимо меня, наступив при этом на ногу, и пошёл жаловаться на свою горькую участь своим коллегам.

Я же спокойно вошёл в номер и решил осмотреться. Чисто теоретически, кто-то мог бы поспать на стоявшей в ногах кровати кушетке. Хоть она и короткая, но вполне возможно. Что-то мне говорило, что мой напарник на такой вариант не согласится, но и я тоже. А ещё я был практически уверен, что барон и старик на обмен не согласятся, так что скорее всего ночевать придётся именно здесь.

Ну что ж, пусть малой пока бегает развлекается, а я сегодня что-то устал, буду ложиться. Я снял шитый золотом камзол, жилет, рубашку и штаны, оставшись в исподнем, и залез под одеяло. Жутко не хватало телевизора на противоположной стене, в прошлой жизни я любил засыпать под его бормотание. Желательно что-нибудь про животных или про столкновение галактик.

Мои веки отяжелели, и я уже начал засыпать, когда дверь снова распахнулась и с тихими ругательствами вошёл младший помощник барона.

— Ложись на кушетку! — прорычал парень.

— Щас-с, разбежался, — буркнул я, укладываясь на толстой перине поудобнее. — Сам туда ложись.

— Чего-о-о? — взвыл мой сосед. — Да как ты смеешь⁈ А ну брысь из-под одеяла и ложись на кушетку!

— Если ты ещё раз назовёшь меня деревенщиной, я тебе точно палец сломаю или лицо испорчу, — спокойно ответил я, чуть повернув голову и покосившись на парня.

Мой сосед от злости покраснел как помидор, открыл было рот, затем снова закрыл. Думаю, он прекрасно понимал, что мои, сказанные спокойным голосом угрозы вполне реальны, поэтому он уселся на свой край, громко и возмущённо сопя. Видимо, судорожно соображал, как лучше поступить.