— Девчонка-демон из Рода Фон Грэйвов и, по слухам, сам Герцог Фон Грэйв, — ответил Нобу.

— Значит, они нас пока опережают, — недовольно прохрипел старческий голос, — этого нельзя допустить. Высылаю подкрепление. Жди и будь готов действовать.

— Да, сенсей, я вас не подведу, — ответил Нобу и открыл полные решимости синие глаза.

Глава 23

Местные Гроксы оказались веселыми ребятами.

Обычно эти твари, похожие на сотканного из металлических пластин зубастого носорога, селились в глубинах пещер, где питались стихийным металлом.

Это лакомство тварюшки любили даже больше, чем людскую плоть, а потому в большинстве своем были неагрессивными существами.

Здесь же все обстояло иначе.

Стоило первому Гроксу меня увидеть, как он тут же бросился в атаку с диким ревом и пеной у рта. Его обычно блестящие серебристые пластины были тусклыми, бурообразный рог частично надломлен, а лапы тонки настолько, что при попытке взобраться на стену, тварь потеряла всю скорость и едва не упала.

Но главным отличием от обычных Гроксов, у местных было в глазах. Вместо золотого они сияли бронзовым оттенком с ярко выраженной красной примесью.

Примесью ярости.

Убив первого, я не придал этим различиям особенного значения.

Но когда пошел второй десяток, разница в поведении и внешности стала очевидна. Местные были слабее физически, но компенсировали это яростной агрессивностью, обычно не присущей этому виду.

Люди, устроившие тут добычу иномирных металлов, согнали тварей с ценных пород, которыми они питались, и тем самым лишили пропитания.

А вместо того, чтобы истребить, создали сеть специальных труб из стихийной воды.

Гроксы были не в состоянии приблизиться к высокой концентрации ненавистной стихии Воды и вынуждены были отступать все глубже и глубже в пещеры, где у них становилось все меньше и меньше еды, а численность их при этом не уменьшалась, а только росла.

Как итог, твари истощали и обозлились, по сути, создав новый подвид Яростных Гроксов. Их челюсть немного деформировалась, чтобы им было легче мигрировать и создавать ходы, а на лапах исчезла серебристая броня, уязвимая к воде. Получая подпитку от Портала, твари постепенно адаптировались к новым условиям существования.

В Башне было несколько исследований, которые описывали необычайно высокую адаптивность портальных тварей. При этом она наблюдалась практически у всех, независимо от типа, формы, класса и стихии обитания.

Твари были способны меняться, чтобы выжить. И меняться очень быстро.

Правда, в случае со мной, изменения Гроксов были мне только на пользу.

Эти твари были способны чувствовать вибрацию на огромных расстояниях, и потому орды оголодавших тварей, желающих покарать наглеца, вторгшегося на их территорию, прибывали бесконечным потоком.

Поначалу они ломились по лазу прямо в лоб, но, когда им стало не хватать места на всех желающих, атаки стали сыпаться со всех сторон.

Это было удобно, ведь мне не нужно было никуда идти.

Я нашел комфортную для обороны развилку, где спина была прикрыта нерушимой породой, и кружился в смертельном танце с десятками пребывающих каждую секунду Гроксов.

Изголодавшиеся тварюшки мчались ко мне со всех концов Портала и встречали тут свою бесславную смерть, после чего через «поглощение» отправлялись в мир Тьмы, чтобы освободить в узком тоннеле место для новых смертников.

Кровь неслась по венам, словно сумасшедшая. Энергия втекала в меня нескончаемым потоком, часть из которого я тут же пускал в ход против очередной волны, но, поскольку дымчатый клинок рассекал стальную броню Гроксов с одного удара, основные мои затраты были только на защиту.

Вот жжение в пятке, и рукоять со звоном выбивает рогатому наглецу глаз. Дезориентированный Грокс воет от боли, но недолго. Острие «Длани Сумрака» вгрызается ему в лоб, и тварь замолкает.

Поглощение, кувырок, удар, повторить.

Пять… десять… сто раз.

Мышцы скрипели, адреналин отзывался звоном в ушах, пот застилал глаза, а улыбка не сходила с моего лица.

Давно я не бился на пределе физического тела, и сейчас я был близок к нему как никогда.

Одна ошибка в контроле, и зубы, способные раскусить стихийный металл, оборвут мою жизнь.

Один неосторожный выпад, и я лишусь клинка, без которого меня просто раздавят толпой, как груда металлических камней.

Но мне было весело.