— Да-да, Леночка, что случилось? — Сердце у Ирены ушло в пятки. Никогда еще секретарь Вознесенского не звонила ей на мобильный. Неслыханно! В голове вихрем пронеслись мысли, вспомнился утренний сон. — Лена, что со Станиславом? — выдохнула Свенцицкая и едва устояла на ногах от внезапного сердцебиения.
— Вы только не волнуйтесь, Ирена Эдуардовна… — голос секретарши звучал как-то неуверенно, — меня Сергей Палыч, начальник службы безопасности холдинга, попросил позвонить. Тут такое дело…
— Хватит мямлить! Говори, что случилось! — выкрикнула Ирена. Она была вне себя от страха перед неизвестностью. Никогда раньше она не задумывалась даже о том, что с ее Вознесенским может что-то случиться. А как она дальше, если с ним беда?
— Ну, короче, у Станислава Георгиевича тут роман, — внезапно собравшись с духом, выпалила наконец секретарша. — Мы думаем, Вам лучше приехать…
— Какой, к черту, роман? — Ирена была вне себя от ярости. Она-то уже успела испугаться совсем другого. — Говори быстро, что за роман! — Свенцицкая почти что визжала в трубку, не обращая внимания, что на нее с удивлением смотрят остолбеневший Эжен и несколько притихших манекенщиц. Она не позволяла себе такого на работе. К тому же очень многие в зале хорошо понимали по-русски…
— Тут на работе, с одной студенткой, переводчицей… Ирена Эдуардовна, нам кажется, что у них серьезно…
Свенцицкая в ярости бросила телефонную трубку. Это же надо было позвонить ей как раз накануне показа и такое сообщить! Бред какой-то. Только сейчас она обратила внимание, что на нее со всех сторон смотрят удивленно и сочувственно, и попыталась взять себя в руки. Не тут-то было! Железная Ирена, которую Эжен, да и все остальные тоже даже в самых трудных ситуациях ни разу не видели прослезившейся, обхватила голову руками, прислонилась к стенке и зарыдала. Вероятно, сказывалось напряжение последних дней. Потом она неожиданно схватилась за телефонную трубку, начала набирать Вознесенского, сбилась и отбросила телефон. В глазах Свенцицкой вспыхнули злые огоньки.
В зале повисла напряженная тишина. Манекенщицы жались по углам, не представляя, какой бури им ожидать в ближайшие мгновения. Эжен, оглядываясь по сторонам, осторожно подошел к матери, попытался ее обнять и увести из зала. Ирена пришла в себя, ненадолго прекратила рыдать, попросила Эжена продлить перерыв и, пошатываясь, ушла в гримерку. Все, нервы сдали! Там она заперлась, и в течение часа никто не мог до нее достучаться. Среди манекенщиц мгновенно поползли слухи о том, что у Свенцицкой случился нервный срыв перед ответственным показом, что она переутомилась и давно уже нуждается в отпуске…
Тем не менее из гримерки Свенцицкая вышла с немного опухшим от слез, но уже припудренным и непривычно ярко накрашенным лицом. На бледных щеках пылали пунцовые румяна, губы были небрежно и ярко накрашены огненно-алым жирным блеском. Ирена сообщила почти обычным сухим тоном о том, что не сможет присутствовать на показе, но верит в профессионализм своих манекенщиц и в успех коллекции. Так же холодно и спокойно она попросила администратора заказать билеты на ближайший рейс в Москву и передать их через Эжена. Манекенщицы испуганно и пораженно зашушукались, сбились в стайку.
— Я скоро вернусь, девочки, — напоследок обернувшись, почти угрожающе произнесла Свенцицкая, но голос ее немного дрогнул. — Победа будет за нами.
Покинув зал показов, Ирена несколько минут постояла на улице, вдыхая горячий июньский воздух. День был в самом разгаре. Мимо спешили шумные, веселые люди, студентки с конспектами, жизнерадостные и улыбчивые молодые люди в белых рубашках. Свенцицкая смотрела на них, как будто через прозрачную стенку, отстраненно, но с плохо скрываемой ненавистью. У нее случилось такое, а они просто идут мимо и смеются как ни в чем не бывало. Это показалось ей личным оскорблением.
Все еще плохо соображая, что делать дальше, Ирена тяжело плюхнулась за руль своего «мерседеса» и рванула с места на сумасшедшей скорости. Она всегда предпочитала водить сама, дорога успокаивала ее и помогала сбросить напряжение. «Если хочешь что-то изменить в жизни, начни с волос», — вспомнилось Ирене. Нужно изменить хоть что-нибудь, и следом изменится все!