Если Борис думал, что она шутила, когда говорила, что будет выбирать между своей шкурой и его, то он крепко ошибся. Вера не шутила! В сложившейся ситуации, если Роберт начнет докапываться, кто его обворовал (а докапываться он обязательно станет, и в самом скором времени!), чтобы спасти себя, Вера может свалить вину только на одного человека — на Бориса. А для того чтобы он не ответил ударом на удар, Борису нужно связать руки… Как? Да просто. Так, как они и задумывали с самого начала, изобретая любовный треугольник «Борис — его жена — Роберт». Только теперь на месте Роберта со связанными руками будет стоять старый друг Боря… Прекрасно!

Когда Зоя погибнет, все подозрения упадут на ее мужа, и тут уж Борису будет не до того, чтобы махать кулаками после драки. Вера свалит на него все грехи и долги, а он будет только успевать уворачиваться от летящих камней.

Одним выстрелом — все мишени! Разделаться с ненавистном фифой, отомстить Борису за предательство, отвести от себя гнев Роберта… И даже больше! В случае, если Роберт проявит особое упрямство и не поверит, что Борис смог проделать все финансовые финты без ее ведома, Вера имеет чудный компроматик на шефа: а не ты ли, Роберт-джан, на почве ревности убрал жену своего друга, за которой безуспешно ухлестывал?

Одним махом — семерых побивахом…

Войдя в арку, Грушевский увидел черный джип «тойота-лендкрузер», припаркованный у служебного входа. Машины такого класса не часто посещали этот замусоренный двор на задах торгового центра. Покупатели обычно парковались у фасада. Бес тщеславия дунул в ухо: «А ты становишься популярным!» Грушевский отмахнулся от этой мысли. Просто сезон слежки за неверными особями можно считать открытым. Первая примета надвигающейся весны! С другими приметами пока жидковато: ветрено, зябко, колючий снег подметает отшлифованный лед.

Действительно, в кабинете его дожидалась молодая женщина, одетая дорого, но небрежно.

— Александр? — уточнила она, оборачиваясь к хозяину кабинета.

— Да, это я.

Женщина сняла дымчатые очки.

— Мне посоветовала вас подруга.

Все так обычно начинают. Засим последует песня акына о несчастной любви… Грушевский наелся их до оскомины. А затем, блеснув глазками, это ангельское создание нежным голоском потребует переломать ноги той суке, к которой ускакал ее зайчик…

— Мне нужна помощь в семейном вопросе, — теребя перчатки, сказала женщина. — Мне кажется… У меня возникло такое ощущение… Я подозреваю… что у моего мужа на стороне появилась женщина. Я хочу убедиться.

Грушевский кивнул — понимаю. Не спеша разложил перед собой ежедневник, ручку. Отодвинул на край стола элегантную дамскую сумочку, нагло вторгшуюся на его территорию.

У него была профессиональная память на лица. Эту женщину он определенно видел раньше.

— Вы уверены, что вам это нужно? — спросил Грушевский, потому что всегда задавал этот вопрос. — В семейной жизни иногда лучше ничего не знать, чем любой ценой устанавливать истину.

(Чья бы корова мычала!)

Женщина нахмурилась. Лицо ее стало жестким. Ответила с вызовом:

— Да, уверена!

Грушевский вспомнил, кто она: дочь Ардатова! Он никогда не брался за дела людей, лично ему знакомых. Германа он знал и поэтому сразу отказался. Но женщина неожиданно расплакалась навзрыд:

— Пожалуйста! Поверьте, мне больше некуда идти. Я в отчаянии…

Этот монолог он тоже мною раз слышал… Нo в конце концов согласился. Уходя, дочь Ардатова задержалась возле зеркала, приводя в порядок заплаканное лицо. Полюбопытствовала:

— Давно занимаетесь частным сыском?

— А я им вообще не занимаюсь, — ответил он и в ответ на недоуменный взгляд пояснил: — Это мое хобби. В свободное от работы время.

За полгода «частного сыска», как выразилась дочь Бориса через этот убогий офис прошагал полк обманутых жен и любовниц. Стоило однажды случайно облагодетельствовать одну даму, как вереницей за ней потянулись другие… Работало «сарафанное радио». Но первая клиентка запомнились надолго.