К утру, когда она заканчивает смену, ставлю перед ней тарелку с горячим завтраком — картошка с мясом, кусок хлеба — и чашку кофе. Она снимает гарнитуру, смотрит на меня, и в её глазах мелькает удивление, но она молчит.

— Иди спать, Мира, — говорю я тихо, но уверенно. — Я сам отвезу Соню на реабилитацию. Хочу, чтобы ты отдохнула и посвятила день себе. Пол в подъезде вымою, детей разбужу, а потом уйду на работу.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я вижу, как усталость пересиливает её желание спорить. Мира просто кивает и отворачивается, утыкается взглядом в тарелку. Я слышу, как в комнатах начинают шевелиться Маша и Дима — их будит запах еды. Они выходят на кухню, и я ловлю их хмурые взгляды.

Маша закатывает глаза, пробормотав что-то вроде «опять ты тут», а Дима просто молча садится за стол, избегая смотреть на меня. Они едят быстро, не говоря ни слова, и уходят в школу, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Я понимаю их — я для них сейчас чужак, который разрушил их мир, и я не виню их за это.

Остаётся Соня. Захожу в её комнату, она уже проснулась, сидит на кровати, теребит край одеяла — её привычка, когда она волнуется. Я давно не занимался ею сам, не брал на себя эту ответственность. Сажусь рядом, тихо говорю:

— Привет, солнышко. Сейчас мы поедим и поедем на занятия, ладно?

Она не смотрит на меня, но кивает, и я помогаю ей собраться — одеваю, причесываю, кормлю завтраком. Всё это время я чувствую, как внутри растёт тепло — я скучал по ней, по её тихому присутствию, по тому, как она доверчиво кладёт руку в мою, даже если не говорит ничего вслух.

Теперь я не отступлю. Мира слишком долго была одна, и я сделаю всё, чтобы ей стало легче — не ради прощения, а ради неё и детей. Это мой долг, и я его выполню, даже если она никогда не пустит меня обратно в свою жизнь. Впервые за долгое время поступаю как мужчина, и это даёт мне силы двигаться дальше.

Глава 26

Глава 26

Я сажусь в машину, Соня уже пристёгнута на заднем сиденье. Её маленькие руки теребят край рукава. Утро только начинается, воздух ещё прохладный, и я включаю печку, чтобы дочери было комфортно. Сегодня я решил взять её с собой по делам — нужно заехать в пару мест, забрать документы, а потом отвезти её на реабилитацию. Но для меня это целое испытание, с Соней всегда непросто. Её диагноз для меня до сих пор до конца непонятен, хотя я, конечно, должен был вникать, интересоваться…

Но теперь-то все иначе! Я решительно настроен доказать и себе, и Мире, что могу быть хорошим отцом не только для Маши и Димы, но и для нашей маленькой Сони.

Дочь молчит, смотрит в окно, и я знаю, что любое резкое движение или громкий звук может её напугать.

Первая остановка — офис клиента. Я паркуюсь, оборачиваюсь к ней.

— Соня, посидишь тут минутку? Я быстро, — говорю тихо, стараясь не нарушить её хрупкое спокойствие.

Она не отвечает, только чуть кивает, продолжая смотреть на стекло, где капли вчерашнего дождя оставили разводы. Я выхожу, бегу за бумагами, но всё равно чувствую, как нервы натягиваются — вдруг ей станет плохо, вдруг начнётся паника?

Возвращаюсь через пять минут, открываю дверь, и вижу, что она сидит в той же позе, но её пальцы теперь сжимают рукав сильнее. Я сажусь за руль, пытаюсь заговорить.

— Всё нормально, солнышко? — спрашиваю мягко.

Она не смотрит на меня, но вдруг тихо бормочет:

— Бу-у-у, — на ее языке это значит, что шумно.

Замираю. Она редко говорит, и каждый раз её слова — как маленький подарок. Я понимаю, что она имеет в виду гул печки, который я даже не замечаю.

— Прости, сейчас сделаю потише, — я убавляю печку, и шум становится почти неслышным. Она расслабляет плечи, и я чувствую, как внутри что-то сжимается от нежности. — Лучше?

Соня кивает, и я трогаюсь с места. Пока едем к следующей точке, я бросаю на неё взгляды через зеркало. Она такая маленькая, хрупкая, с этими своими большими глазами, которые будто видят больше, чем я могу понять.

На светофоре тянусь назад, беру её руку — осторожно, чтобы не спугнуть. Её пальцы холодные, но она не отдёргивает, а через секунду сама сжимает мою ладонь, совсем чуть-чуть. Это мелочь, но для меня — как целое событие. Я улыбаюсь, хоть она этого и не видит, и шепчу:

— Ты у меня молодец, Соня. Самая лучшая.