— Хорошо. В следующий раз поедем все вместе, — говорю я, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок.

Марина смягчается. Улыбается, как победитель, подходит ближе, кладет ладони мне на грудь. Но я не чувствую облегчения. Внутри меня всё сжимается, будто я только что подписал себе приговор.

Знаю, что это ошибка. Но пусть будет так.

Глава 15

Глава 15

Сижу в машине, барабаню пальцами по рулю, глядя на двери школы, и чувствую, как внутри меня нарастает тяжесть, неприятный ком в груди, который я не могу проглотить. Сердце стучит как-то глухо, будто предупреждая: «Сейчас всё пойдёт наперекосяк».

Я предупредил детей еще с вечера, сказал, что едем в аквапарк, что проведём день вместе, и тогда они не возражали. Но я не сказал главного. Не сказал, что мы едем не одни.

Я хотел сказать. Правда. Но каждый раз, когда открывал рот, смотрел на них, понимал, что не готов выслушивать их реакцию. Снова видеть этот ледяной взгляд Маши, поджатые в молчаливом укоре губы. Не готов слышать язвительные слова Димы, его сарказм, который он унаследовал от матери.

Чувствовать их отторжение и разочарование. Нет. Не сейчас. Лучше пусть узнают на месте. Увидят сами.

Я вытягиваю шею, смотрю на толпу школьников, выходящих через центральные двери. Замечаю своих — Дима идёт немного впереди, разговаривает с кем-то из друзей, улыбается, расслаблен, будто у него в жизни нет никаких забот. А Маша чуть позади, лениво листает ленту в телефоне, бросая мимолётные взгляды на дорогу. Они меня замечают, но не торопятся. Идут медленно, так, будто дают мне возможность передумать, развернуться и уехать, пока не поздно.

Я открываю дверцу, киваю в сторону салона, стараясь не показывать никаких эмоций.

— Садитесь.

Дима без лишних слов закидывает рюкзак на заднее сиденье, пристёгивается. Он всегда такой — спокойный, немного отстранённый, будто всё вокруг ему слегка безразлично. А вот Маша медлит. Она бросает на меня подозрительный взгляд, её глаза сужаются, будто она уже чувствует подвох.

— Ты странный.

Я закатываю глаза, завожу машину, включаю музыку, выворачиваю руль. В салоне пахнет свежим воздухом и каплями дождя, которые только что перестали барабанить по крыше.

— Это ещё почему?

— Ты обещал свозить нас в аквапарк. Ты никогда нас туда не возил.

— Все когда-то бывает в первый раз. Например, сегодня.

— И это всё?

Она не отрывает от меня взгляда, прищуривается, будто пытается просканировать, поймать на лжи, докопаться до сути. Её взгляд такой пронзительный, что я едва сдерживаюсь, чтобы не отвести глаза. Но я не ведусь, сохраняя спокойное выражение лица, и продолжаю вести машину.

— А что ещё должно быть? — лениво спрашиваю, но в этот момент чувствую, как внутри всё сжимается.

Дочь фыркает, откидывается на спинку сиденья, снова утыкается в телефон. Но я чувствую, что она не расслабляется. Напряжение висит в воздухе, как туча перед грозой. Она знает, что что-то не так. И Дима, хоть и молчит, тоже чувствует это.

Я сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют. В голове крутятся мысли: «Как они отреагируют? Что скажут? Как я вообще до этого дошёл?» Но назад пути нет. Мы уже едем.

— Пап, — вдруг раздаётся голос Димы с соседнего сиденья. — А ты точно ничего не забыл нам сказать?

Крраем глаза отмечаю его взгляд — спокойный, но с лёгкой тенью подозрения.

— Всё расскажу, как доедем, — бросаю я, стараясь звучать уверенно, но внутри всё клокочет.

Маша поднимает глаза от телефона, смотрит на меня, потом на Диму.

— Опять эти твои недомолвки, — говорит она, и её голос звучит как приговор.

Я молчу. Просто продолжаю ехать, чувствуя, как этот день становится всё тяжелее с каждой минутой.

Когда мы заходим в аквапарк, ощущаю сильное напряжение в воздухе, которое буквально пульсирует между нами. Оно такое плотное, что, кажется, можно рукой потрогать. Маша и Дима не говорят ни слова, обменявшись только парой коротких, сердитых взглядов, а я, понимая, что если сейчас начну оправдываться, всё станет только хуже, просто делаю вид, что всё в порядке.

На самом деле — нихрена не в порядке.