Но самое необычное происходит через несколько часов. Признаться, я не сильно следила за дорогой все это время, хоть и смотрела в окно, не видела ничего конкретного перед собой. Но тем не менее близость ворот столицы удивляет не только меня.

— Еще одно волшебство, не иначе! — кричит испуганно Джеффри, резко останавливая карету…

36

На этот раз я предпочитаю сразу вылезти на улицу, дабы узнать, что случилось.

— Еще одни твои родственники заманили нас в мираж, да, Нельсон? — спрашиваю, нахмурившись.

Величественные ворота столицы не вызывают во мне ни малейшего отголоска теплых эмоций и радости от того, что мы доехали, скорее наоборот.

— Нет, милая Агнесс, боюсь, что это не мираж. Матушка решила, что будет утомительно долго ехать в карете, сократила наш путь, — отвечает мне дракон, при этом выглядя не намного радостнее меня.

— Какая мощь ей подвластна, это невероятно, — произношу пораженная.

— Да, она может многое, но лишь на болотах. Ограничения, наложенные спецификой магического дара, а также запреты, прописанные в устройстве нашего славного королевства.

Последнюю фразу Нельсон произносит, скривившись, словно у него во рту что — то горькое и кислое. У меня тут же возникает закономерное любопытство: как — то ведь родители Нельсона встретились, несмотря на все ограничения. Хотя, может, ограничения в законе появились уже после, были следствием этой необычной связи. Любви там точно не наблюдалось, так что ворошить прошлое и задавать неудобные, а, может, и болезненные вопросы я не буду.

— Ладно, — кладу руку на плечо Нельсона, — твоя матушка молодец, позаботилась о том, чтобы мы с тобой меньше мучались в пути, спасибо ей большое.

— Да, стоило ей сказать, что мы не стремимся поскорее попасть во дворец, тогда не было бы этой заботы, — фырчит дракон. — Что ж, Джеффри, едем, это не мираж, друг мой, это наша реальность. И будь терпелив, друг мой, во дворце даже кучера обладают высокомерным характером.

— Да, ваше высочество, конечно, ваша милость, — нервничает Джеффри, зардевшись от ласкового обращения Нельсона.

Я вижу, он польщен, смущен и обескуражен. А еще теперь будет нервничать в два раза больше, дабы не посрамить честь тех, кого он везет.

— Джеффри, не нужно. Все хорошо, — успокаиваю мужчину. — Мы земледельцы, нам простительно, что угодно. Без нас все эти расфуфыренные штучки останутся голодными.

— Ваша правда, госпожа, — выдыхает Джеффри.

Мы с Нельсоном садимся обратно, и карета трогается.

— Как ты его одной фразой успокоила, — замечает дракон, как бы между прочим.

— Хах, еще бы меня кто успокоил этой самой одной фразой, мне не перед кучерами предстоит изображать непонятно что, — из меня вырывается нервный смешок.

— У тебя есть я, — Нельсон берет мои ладони в свои руки, — и большего тебе не надо.

Перевожу взгляд на него и замираю, словно загипнотизированная.

Интересно, он хотя бы примерно догадывается, какое действие оказывают на девушек подобные слова? Я ведь ненароком замечтаюсь, забуду, что Нельсон есть у меня временно, лишь пока действует наш договор.

Ах, сердечко, мое сердечко, какое ты все — таки предательское.

Усилием воли перевожу свой взгляд обратно на окно, предпочитая не отвечать, не усугублять свои будущие душевные терзания. А за окном есть на что полюбоваться. За долгие годы столица по праву стала символом могущества и богатства королевства. Высокие каменные ворота, украшенные резьбой и арками, мраморные изваяния с крыльями и щитами, стоящие то тут, то там. Поистине, над убранством столицы трудились и трудятся лучшие специалисты.

Вскоре за воротами открывается яркая и оживленная площадь, полная людей, суетящихся с повозками, предлагающих красочные товары с базаров других королевств, в том числе заморские ткани, специи и изделия ремесленников. Уличные торговцы, одетые в яркие одежды, громко кричат, привлекая клиентов, в то время как зажиточные горожане, облаченные в дорогие наряды, неторопливо прохаживаются от одного лоточника к другому, и посреди всего этого великолепия едем мы в нашей зеленой карете.