Приходилось на ночь запирать кьерда в соседней комнате, хоть поначалу, когда выставляла питомца из спальни, у меня сердце кровью обливалось. Снежок пищал, мяукал, отчаянно скребся в дверь. Не раз я вскакивала с постели, порываясь его впустить. Но страх перед Блодейной оказался сильнее, а вскоре кьерд привык спать в одиночестве. К тому же за две недели он заметно подрос. Нет, до теленка ему еще далеко, но, если продолжит увеличиваться в размерах в таком же темпе, очень скоро мы с ним попросту не поместимся на одной кровати.

– Нет, не то, – пробормотала Мабли, откладывая в шкатулку очередное забракованное украшение.

– А знаешь что… – Ласково погладив котенка, с самого утра ластившегося ко мне, просившегося на руки и жалобно мяукавшего, я поднялась. Снежок, не желая расставаться с хозяйкой ни на минуту, потрусил следом за мной к служанке. – Не надо никаких украшений.

– Как это не надо? – растерянно переспросила девушка. Набрав в легкие побольше воздуха, затараторила: – Это ведь Снежный бал! Обязательно нужны и перстни, и ожерелья. Или хотя бы кулон. Браслеты и диадемы – без них никак. А еще сережки.

– У нас на Земле тоже есть традиция наряжать на Новый год елки. Но я – не елка. Поэтому давай-ка прячь всю эту мишуру. И помоги мне одеться.

До вечера оставалась уйма времени, но я решила перед праздником заглянуть к Ариэлле.

– Может, эррола Хордиса позвать? – не на шутку разволновалась служанка. Наверное, решила, что у меня опять жар, вот и несу сама не знаю что.

Виданное ли это дело, алиана – и без цацек! Тем более на таком празднике.

– И шпильки убери, – зацепила я поблескивавшую на темном покрывале серебряную красоту, украшенную цветами из бриллиантов. Каждый размером с виноградину.

У меня от нескольких таких голова отвалится.

Мабли закатила глаза, делая вид, что собирается вот прямо сейчас грохнуться в обморок. У эссель Тьюлин поди нахваталась. Артистка погорелого театра.

– Но как же прическа?

– Не будет никакой прически. Оставим волосы распущенными.

Взгляд, брошенный в зеркало: из него мне хитро улыбалась хорошенькая, разрумяненная после купаний девушка.

– Да эсселин Керис вас на смех поднимет! И все остальные алианы тоже. А что подумают придворные… – частила Мабли, тоже раскрасневшаяся. От волнения.

– Пусть смеется на здоровье. Говорят, смех продлевает жизнь.

А Керис он вдвойне полезен. Авось нейтрализует яд, которого в этой змеючке с избытком.

Мабли не сдавалась и уговаривала меня все то время, пока я наряжалась в платье из жемчужной парчи. Оно переливалось подобно озерной глади в лучах восходящего солнца, складками струилось от груди и растекалось по полу коротким шлейфом. Без драгоценностей наряд выглядел довольно просто. Единственным украшением был пояс на завышенной талии, расшитый речным жемчугом разных оттенков – от кремового до нежно-розового и голубого. Жемчужины переливались и на манжетах узких рукавов.

Мабли не угомонилась, пока не одержала маленькую победу: сколола мне передние пряди перламутровым гребнем, чуть тронутым все той же речной прелестью.

Всмотревшись в ручное зеркальце, оправленное в узорчатую эмаль, я ободряюще улыбнулась своему отражению и пообещала себе, что сегодня ночью не буду ни о чем тревожиться и уж точно не стану мучиться угрызениями совести. Буду праздновать вместе со всеми наступление нового года. И надеяться, что все плохое осталось в прошлом.

А впереди меня ждет только хорошее.

Глава 32

Думала, до начала пиршества успею заглянуть к Ариэлле на маленький аперитив из горячительных напитков, вроде какого-нибудь ароматного отвара. Увы, о черных и зеленых чаях здесь еще знать не знали и слышать не слышали. Но и травяные сборы неплохо шли. А закусить можно имбирными пряниками.

Жаль, не срослось.

Снежок, уж не знаю, что на него нашло, вдруг ни с того ни с сего закатил истерику. Может, началось весеннее обострение? Вон у нас коты какие концерты по весне закатывают. Так вроде моему малышу еще рано женихаться. Хордис сказал, что, когда я его нашла, кьердику было несколько дней от роду.

Ну какой из него мартовский кот?