Мне хотелось его повторить, но я поняла, что он все равно не ответил. Не потому, что он не приняли решение, а для того, чтобы помучить меня, отомстить за все их страдания. Хотя во всей этой ситуации именно мое положение самое шаткое и неустойчивое. Ну, кто я такая? Истинная? Для людей это не значит ничего.
Максим не торопился, мы шли к выходу, останавливаемые его сотрудниками, и он отвечал каждому. Я начинала злиться, но какждый раз, когда открывала рот, чтобы поторопить его, он стискивал мою руку. Радовало только одно. Он не скрывался, не отталкивал меня, когда нас кто-то видел вместе, и это дарило определенные надежды… Значит, они все-таки решились. Мне так хотелось в это верить!
Он молчал даже тогда, когда мы сели в машину и куда-то поехали. Нервы уже напряглись до предела, натянулись в тугую струну, еще немного – и все, лопнут, наполнят пространство надсадным звоном, разлетятся на крохотные частички. И Макс это знал, чувствовал, но все равно так и не проронил ни слова.
– Ты будешь меня игнорировать? – мне не хотелось, чтобы в голосе проскользнула обида, но раз уж та вышло, я не стала ничего скрывать. Пусть знает, что я могу обижаться.
– Анечка, если хочешь, мы с тобой обсудим все. Как сегодня прошел твой день?
– Ты издеваешься? – выдохнула.
– Нет, я серьезен. И мне интересно, чем ты занималась. Как дела у Маши? Она хоть немного пришла в себя после всего случившегося?
– Да. Стала походить на себя нормальную. А мы с Юлей разбирали документы для будущей проверки, она сказала, что у тебя какие-то проблемы и…
– Это мелочи, – усмехнулся он. – Придут, попросят взятку и на бумажки даже не посмотрят. Расскажи лучше о Маше. Что она любит?
Я непонимающе смотрела на него. Но раз просит, то почему бы и нет. Рассказывать о Машке было легко, и в какой-то момент я поняла, что нервы почти успокоились, а Макс уже знал о моей сестренке абсолютно все, от того, какой чай она любит до последней простуды. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но я была рада, что он отвлек меня от плохих мыслей, переключив на хорошие.
– Приехали.
На парковке было безлюдно, но я все равно дождалась, пока Максим выйдет из машины, обойдет её и откроет мне дверь. Не знаю почему, но так было спокойнее. И опять мы молчали, пока не дошли до его квартиры, пока не зашли внутрь. Он помог мне снять пальто и убрать его в гардероб, разуться, и только после этого мы направились в гостиную, где я замерла, вспомнив все свои страхи.
Леша сидел на диване и смотрел какой-то фильм, но я прямо-таки чувствовала его безразличие к происходящему на экране. Когда мы вошли, он лениво повернул голову, пробежался по мне холодным взглядом и похлопал по свободному месту рядом с собой.
– Садись.
Я бросила быстрый взгляд на Макса, но не поняла, что он испытывает, слишком уж непроницаемым вдруг стало его лицо. Они издеваются? Или… хотят сказать, что между нами все кончено? Нет, я такого точно не переживу.
Но все же подошла и села рядом, почувствовав тепло его тела, вздохнула и спросила:
– Что это все означает? Доиграетесь ведь…
Я подумала, что стоит напомнить о своем положении, что нервное состояние может повредить ребенку, но не успела. Леша, до этого сидевший неподвижно, не проявлявший никакой заинтересованности во мне, вдруг развернулся, схватил меня в охапку и поцеловал.
Нет, это был не простой поцелуй, а чистое безумие, которое сметало все на своем пути. Ему нельзя было противиться, только подчиняться и тонуть, слепо доверяя тому, кто у руля. Так не прощаются, так утверждают свою власть, и я отвечала, пыталась влиться в океан той яростной любви, которую Леша выливал на меня.
– Не съешь ее, – донесся до меня смешок Маска.
Это не остудило пыл, но немного привело в чувство.
– Боишься? – пытаясь отдышаться, спросил Леша.
– Что не оставишь мне сладенького? Конечно!
Я закрыла лицо ладонями, пряча счастливую улыбку. Можно было бы и не делать этого, но я ждала, когда они сами скажут то, что я сейчас поняла. Они будут со мной, будут, не смотря ни на что! Даже не знаю, на какие жертвы пошли мои мальчики, чтобы перестать делить меня, но надеюсь, что в будущем это не вызовет разногласий.