Наш корабль теперь плыл не просто по воле ветра и течений. Он плыл по моей воле. Я чувствовал воду кожей — её температуру, её скрытые потоки. Я ощущал лес на берегу как продолжение собственной нервной системы. Обрывки знаний, вытянутые из духов, как кусочки мозаики, складывались в моем сознании, образуя всё более четкий образ цели. Мы все еще не видели Буян на горизонте. Но я уже чуял его. Как холодную, колющую иглу в сердце мира, как черный магнит, притягивающий мою новую, ненасытную жажду. Мы плыли дальше. И с каждым поглощенным духом, с каждой украденной каплей древней силы, я осознавал всё яснее: я больше не искатель приключений. Я — охотник. И остров, в конце концов, не сможет спрятаться от своего нового, самого страшного преследователя.

Глава 17

Марья

Уроки с Казимиром перестали быть просто уроками. Они стали странствиями, испытаниями. А иногда — чистой, оголенной борьбой за выживание.

Больше мы не сидели в Обсидиановом зале. Вместо этого он вел меня в комнату с Взглядом, и теперь я сама, дрожащей рукой, но с твердым намерением, проводила пальцами в сантиметре от поверхности, повторяя сложные узлы его магии. Стекло расступалось, открывая не идиллическую полянку с зайцами, а иные ландшафты. Миры-осколки, карманы реальности, висящие на краю Бездны.

— Твоя сила это не абстракция, Марьяна, — говорил он, стоя рядом, его серебряные глаза были холодны и сосредоточены. — Это мышца. Её нельзя накачать размышлениями. Её нужно рвать, чтобы она росла. Там, — он кивнул в разверзнувшийся портал, откуда тянуло запахом озона и пепла, — Будут те, кто захочет эту мышцу… откусить. Твоя задача — не дать им этого сделать.

Первый мир был миром вечного сумеречного леса под багровым небом. Воздух был густым и сладковато-гнилостным.

— Здесь обитают тенехваты, — пояснил Казимир, его голос звучал приглушенно в этом странном месте. — Они питаются страхом и незакрепленной магической энергией. Идеальная цель для новичка.

«Новичка». От этого слова стало и обидно, и страшно.

Они пришли не сразу. Сначала было лишь ощущение, что за нами следят. Шелест в ветвях, которых не было. Потом из-за ствола черного, скрюченного дерева выплыла… тень. Но не наша. Самостоятельная, густая, с двумя точками холодного света вместо глаз. Она издала звук, похожий на всхлип затягиваемой в воронку воды, и ринулась на меня.

Сердце ушло в пятки. Я инстинктивно вскрикнула и отпрыгнула, забыв все руны и медитации.

— Не беги! — рявкнул Казимир, но не двигался с места. — Собери! Вспомни гул! Сделай его щитом!

Я споткнулась о корень, едва увернувшись от щупальца тени. Паника сжимала горло. Но сквозь неё пробилась ярость — на себя, на эту тварь, на всю эту ситуацию. Я зажмурилась на долю секунды, не чтобы спрятаться, а чтобы найти внутри тот самый глубинный гул, фундамент моей силы и протолкнуть его наружу.

Из моих ладоней, распахнутых перед собой, вырвалась не ослепительная вспышка, а волна сдавленного, гудящего воздуха. Она ударила в тенехвата. Тварь завизжала, её форма затрепетала и распалась на клочья, которые тут же растворились.

Я стояла, тяжело дыша, глядя на то место, где она была.

— Грубо, — раздался голос Казимира. Он подошел, не выражая ни похвалы, ни порицания. — Но эффективно. Ты использовала силу как таран. Теперь попробуй… как лезвие. Их идут больше.

Их действительно было больше. Из сумрака между деревьями выплывали новые тени. На этот раз я не ждала. Я сконцентрировалась, представляя не волну, а луч. Острый, сконцентрированный, как игла. И «выстрелила» им в ближайшую тварь. Тенехват не распался — он был пронзен насквозь и замер, словно стеклянная фигурка, прежде чем рассыпаться в прах.

Бой был коротким, жестоким и изматывающим. К концу я дрожала от напряжения, магическая «мышца» горела огнем, но на лице у меня была лихорадочная улыбка. Я сделала это. Сама.

Следующий мир был пещерой из сияющего, живого кристалла. Здесь обитали существа, похожие на летающих скатов, чьи прикосновения вызывали не боль, а жуткое, всепоглощающее безразличие.

— Их оружие — апатия. Они высасывают волю к борьбе, — предупредил Казимир. — Твоя ярость, твой страх здесь бесполезны. Нужна… холодная решимость. Не чувство, а решение.