— Идём, — перебила она мягко, но твёрдо. — Нечего откладывать.

Я пошла. Заседания проходили в небольшом зале на первом этаже дворца. Туда допускались только самые доверенные люди — никакой охраны, никаких лишних глаз. Люди — и не люди — приходили туда с разными проблемами. Кто-то жаловался на соседа, который украл кусок земли, воспользовавшись тем, что межевые камни сдвинула весенняя вода. Кто-то просил помощи для больного ребёнка — лекарства в их деревне закончились, а до города далеко. Кто-то просто хотел, чтобы королева рассудила спор между двумя братьями, которые не могли поделить отцовское наследство.

Его мама — такая величественная, мудрая — слушала каждого. Внимательно, терпеливо, не перебивая. Иногда задавала вопросы, иногда просто кивала. А потом принимала решение. Спокойно, справедливо, твёрдо. Я сидела в уголке на маленькой скамеечке, смотрела и училась.

— Как ты всё запоминаешь? — спросила я её однажды после особо долгого заседания, когда за окнами уже стемнело. — У них же у всех такие похожие истории!

Она улыбнулась своей мудрой, чуть печальной улыбкой.

— Не истории похожи, Маша. Люди похожи. У всех одни и те же проблемы — страх, жадность, любовь, отчаяние. Надо просто видеть за словами человека. Слышать не то, что он говорит, а то, о чём молчит. А остальному научишься. Со временем.

Я кивала, но чувствовала, как огромна пропасть между мной и той, кем я должна была стать. Она была королевой с рождения. А я — студенткой, которая всего полгода назад даже не знала о существовании этого мира. Но рядом всегда был Игнат. И это помогало.

Однако в последнее время я замечала, что с ним что-то не так. Он стал задумчивым. Часто смотрел на меня каким-то странным взглядом — будто хотел что-то сказать, но не решался. Иногда, когда мы сидели у камина вечером, я ловила на себе его тяжёлый взгляд, но стоило мне обернуться, как он отводил глаза.

Сначала я думала, что это из-за дел. Мало ли проблем у наследника престола? Но это длилось слишком долго и слишком явно. В один из вечеров я решила действовать напрямую.

Мы сидели в его спальне. За окном уже стемнело, в камине весело потрескивали дрова, отбрасывая тёплые, танцующие блики на стены, на меха, на наши лица. Я сидела в глубоком кресле, он — на полу, положив голову мне на колени, как любил делать в последнее время. Я перебирала его чёрные волосы, пропуская пряди между пальцами, и это было привычно, уютно, правильно.

Но я чувствовала, как он напряжён. Каждой клеточкой своего тела. Как будто внутри него идёт какая-то борьба, невидимая, но от этого не менее ожесточённая.

— Игнат, — сказала я тихо, не переставая гладить его по голове. — Что происходит?

Он замер. Даже дыхание, кажется, остановилось. Потом медленно, очень медленно поднял на меня глаза. В них было столько всего, что у меня сердце сжалось.

— О чём ты? — спросил он, но голос выдавал его.

— Не ври мне, — я старалась говорить мягко, но твёрдо. — Я вижу. Ты сам не свой последние дни. Что-то гложет тебя. Что?

Он молчал долго. Очень долго. Так долго, что я уже начала думать — не ответит, уйдёт в своё обычное молчание. Потом сел, взял мои руки в свои и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было столько всего — страх, надежда, любовь, неуверенность. И что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

— Дракон, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Он хочет быть с тобой. По-настоящему.

Я не сразу поняла. Смысл слов доходил медленно, сквозь какой-то туман.

— В смысле? — переспросила я. — Он же и так с тобой. Вы же одно целое.

— Да, но… — он вздохнул, подбирая слова, и я видела, как трудно ему это даётся. — Ты видела его только в моменты опасности, когда я не мог его сдержать. Когда нужно было защищать тебя. Но он хочет, чтобы ты узнала его. Не как угрозу, не как оружие. Чтобы ты не боялась его. Чтобы ты приняла его. Потому что мы с ним одно целое, Маша. Не разделить.

Я молчала, слушая.