Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени — и продолжил спускаться ниже. Его губы целовали живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра — там, где кожа особенно чувствительная. Я дрожала под его поцелуями, чувствуя, как волна наслаждения нарастает, поднимается откуда-то из самой глубины.

А потом его язык коснулся самого сокровенного места.

Я закричала вцепившись в меха. Он ласкал меня с той же нежностью, с тем же вниманием, что и всегда, но сегодня в этом было что-то особенное. Он не просто доставлял мне удовольствие — он поклонялся мне. Доказывал. Убеждал.

— Игнат… я сейчас… — выдохнула я, чувствуя, как волна поднимается всё выше.

Он не остановился. Наоборот, ускорился, углубил ласку, и меня накрыло с головой. Я выгнулась, ослепнув на мгновение от яркой вспышки удовольствия, и почувствовала, как он ловит мои стоны губами, продолжая ласкать, продлевая наслаждение, пока последние судороги не стихли.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела, как он поднимается надо мной. В его глазах плескалась та же нежность, то же обожание. Он наклонился, поцеловал меня — медленно, глубоко, давая почувствовать себя на моих губах.

— Ты такая красивая, когда кончаешь, — прошептал он. — Такая моя. Вся моя!

Я обвила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как его возбуждение касается моего бедра. — Я хочу тебя, — сказала я просто. — Прямо сейчас.

Он вошёл в меня медленно. Невероятно медленно. Заполняя до самого предела, давая почувствовать каждое движение, каждое биение своего сердца. Я ахнула, вцепившись в его плечи, чувствуя, как хорошо, как правильно, и невыносимо прекрасно.

Он двигался во мне — медленно, глубоко, выверяя каждое движение. Его губы не отрывались от моей шеи, плеч, губ. Он шептал что-то на своём языке — древние слова, от которых по коже бежали мурашки, от которых внутри всё сжималось от сладкой истомы.

— Ты чувствуешь? — шептал он. — Чувствуешь, как мы связаны? Как бьются наши сердца в унисон?

Я чувствовала. Каждой клеточкой. Каждым нервом.

Он ускорился — чуть-чуть, самую малость, и внутри меня начало закручиваться новое наслаждение. Я застонала, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, как напряжены его крылья.

— Игнат… я…

— Да, — выдохнул он мне в губы. — Со мной. Вместе.

И мы разбились о берег одновременно. Он застонал, вжимаясь в меня до предела, а я закричала, чувствуя, как его пульсации внутри вторит моим собственным судорогам. Мир взорвался миллионом искр, рассыпался, а потом собрался заново — только теперь мы были одним целым.

Я лежала, уткнувшись носом в его шею, чувствуя, как бьётся его сердце — так же бешено, как моё. Его пальцы гладили мои волосы, спутанные, влажные от пота. Второй рукой он обнимал меня, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что я растворюсь.

В ту ночь мы любили друг друга снова и снова. Не торопясь. Смакуя каждое мгновение. Иногда он был нежен, почти до слёз. Иногда — чуть требовательнее, но я знала: это не приказ. Это просьба. Мольба о том, чтобы я была с ним, чувствовала его, не отпускала.

Под утро, когда за окном начало сереть небо (здесь, в его мире, тоже наступал рассвет), он прижал меня к себе и прошептал.

— Спасибо.

— За что? — спросила я, уже проваливаясь в дремоту.

— За то, что ты есть. За то, что ты пришла. И за это… Я никогда не забуду. Как ты вошла. Как смотрела. Как любила меня сегодня.

— Я всегда тебя люблю, — ответила я, чувствуя, как сон забирает меня в свои объятия. — Всегда, слышишь? Никогда не сомневайся.

Он поцеловал меня в висок, и я уснула с улыбкой, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы, а сердце поёт от счастья.

Я выиграла. Не битву с его ревностью — я выиграла его сердце. Окончательно и бесповоротно.

А в моём мире наступало утро, и Вика даже не догадывалась, какая ночь была у меня на самом деле.

Глава 20

Маша

Ещё неделя. Семь рассветов в моём мире, семь закатов — и полнолуние.

Игнат сказал, что создаст мост. Не просто портал — настоящий переход через зеркала. Я шагну в своё отражение и окажусь в его мире. Навсегда. Обратной дороги не будет. Он не говорил это с угрозой, просто констатировал факт: магия работает так, закон такой. И я разрывалась на части.