— Он всегда хотел сына, наследника, — с лёгкой грустью, но без обиды говорила Амалия. — Но родилась я. И мама… ушла. Отец никогда не попрекал меня этим. Наоборот. Он сам учил меня держаться в седле, тренировал стрелять из лука. А метать кинжалы я умею лучше многих гвардейцев.

Я слушала её и понимала: сейчас передо мной настоящая Амалия. Искренняя. Живая. Совсем не та жеманная кукла, что висла на руке Лестра в парке.

При мысли о лорде сердце предательски екнуло, но я тут же приложила усилие и запретила себе думать о нём. Не сейчас.

— Пора готовить обед, — объявила я, взглянув на солнце.

— Я помогу! — тут же вызвалась Амалия, подбирая юбки.

Я хотела было возразить — не пристало леди ее уровня чистить овощи, — но, увидев её горящий энтузиазм, промолчала.

На кухне снова потёк разговор. Пока я разделывала рыбу, а Амалия мыла овощи (у неё это получалось немного неуклюже, но очень старательно), я, поддавшись моменту, немного рассказала о своём детстве.

— Меня всему научил дедушка, — говорила я, нарезая зелень. — Он был… мастером на все руки. Учил смешивать краски, готовить холсты, видеть красоту в простых вещах.

Я говорила осторожно, обходя острые углы и тему иномирности. О таком точно никому рассказывать не собиралась. Знали только я и дети. Этого достаточно.

Обед получился на славу. Отварной картофель, рассыпчатый, посыпанный укропом, запечённая в сметане рыба с золотистой корочкой и свежий овощной салат, заправленный душистым маслом.

Еда по меркам аристократа была скромной, деревенской. Но Амалия ела так, словно это были изысканные деликатесы заморской кухни. Она съела всё до последней крошки, а потом, немного покраснев и виновато опустив ресницы, тихо спросила:

— Эля… а можно ещё немного? Это так вкусно.

Я не сдержалась и рассмеялась — тепло и по-доброму. Дочь князя, которая может позволить себе любое блюдо империи, просит добавки картошки! Она поражала меня всё сильнее.

— Конечно, можно!

— И я! И мне добавки! — тут же вклинился Май, стуча ложкой.

Закончили мы трапезу ягодным чаем и слоёными язычками, которые я испекла. Тесто вышло воздушным, хрустящим, с сахарной корочкой.

Чуть позже, мы устроились на кухне. Я разложила на столе эскизы и продолжила работу над фонами для портретов дам, а Амалия тихонечко сидела рядом, наблюдая за движением моей руки. Она не лезла с советами, не отвлекала пустой болтовнёй, просто смотрела, словно заворожённая. И это молчаливое присутствие было на удивление комфортным.

День пронёсся незаметно. Вскоре должна была вернуться с учёбы Лила. За воротами послышался стук копыт — приехал экипаж за Амалией. Дочь князя поднялась, неохотно разглаживая складки на платье.

— Спасибо тебе, Эля, — сказала она, и голос её дрогнул. — За этот день. За обед. За то, что… приняла, — она вдруг порывисто обняла меня. — А можно… — шепнула мне на ухо осторожно, — можно я завтра снова приеду? Пожалуйста.

Она добавила это «пожалуйста» ещё тише, отводя взгляд, будто боялась получить отказ.

Я улыбнулась и кивнула.

— Конечно. Я не против.

Амалия довольно взвизгнула, подпрыгнув на месте, чем рассмешила Мая, который за этот день уже успел привыкнуть к странной, но весёлой тёте.

— До завтра! — крикнула она и, ещё раз крепко обняв меня, упорхнула в экипаж.

Я стояла на крыльце, махая ей в ответ, и видела, как она высовывается из окна, довольная и сияющая. И впервые за долгое время подумала, что, возможно, в этом мире у меня действительно появилась подруга.

54. Любовь к учебе

Эля

Прошло два дня. За это время я успела полностью закончить один портрет «в цвете», второй был готов наполовину, а к третьему только подбирала палитру. Работа неспешно, но уверенно продвигалась вперед.

Эти дни я провела бок о бок с Амалией. Дочь князя снова попросила разрешения приехать, и теперь она находилась в нашем доме с самого утра до вечера. Я смотрела на неё — весёлую, закатывающую рукава дорогого платья, чтобы помочь на кухне, смеющуюся над шутками Мая — и задавалась вопросом: неужели у неё совсем нет подруг?

Сегодня утром она привезла корзину продуктов: отборное мясо, свежие овощи, сливки. На мой вопросительный и немного возмущённый взгляд дочь князя лишь фыркнула и заявила: