— Да, — я улыбнулась, вспоминая тот страшный день. — Вы не знаете… Но тогда, в лесу, когда мы нашли вас раненым, именно Лила сказала мне, какие травы нужно собрать. Она знала, какое растение остановит кровь, а какое снимет воспаление. По сути, это она спасла вам жизнь, а я была лишь её руками.

Лестр замер, не донеся кружку до рта. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся глубоким уважением.

— Вот как… — проговорил он медленно. — Я думал, это ваши навыки. А оказывается, меня спас ребёнок. У девочки дар.

— Дар, — согласилась я.

— Ей обязательно нужно учиться, — сказал он твёрдо, без тени светской вежливости. — Не по книжкам и легендам, а по-настоящему. Из неё получится прекрасный лекарь. В империи не так много хороших целителей, а женщин среди них и того меньше. Но если у неё талант… она далеко пойдёт.

Я почувствовала, как улыбка на моих губах становится немного печальной.

— Так и будет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Обязательно будет. И Лила, и Май… они получат образование.

Я опустила взгляд, разглядывая узор на скатерти. Мне не хотелось говорить ему правду, ведь он мог расценить ее по-своему. Обучение в гильдии Лекарей или наем хороших учителей стоили немало. Уже успела разузнать об этом. Сейчас мы откладывали каждую монету на выкуп дома, на всё требуется время.

«Мая я смогу научить сама, — думала я, — читать, писать, считать. С этим я справлюсь. А вот Лила… Ей нужен наставник. Но ничего. Я заработаю. Возьму ещё заказы, буду рисовать ночами…»

Лестр молчал. Я не видела его лица, но чувствовала на себе внимательный, изучающий взгляд. Он словно читал мои мысли, видел эту затаённую тревогу, но, к моему облегчению, не стал развивать тему.

Вместо этого лорд потянулся к тарелке с пышками.

— Это последняя? — спросил он с наигранной жадностью.

— Последняя, — рассмеялась я, сбрасывая оцепенение. — И самая вкусная.

Он обмакнул пышку в розетку с густым ягодным джемом, который я варила вчера вечером, и отправил её в рот.

— М-м-м… — он довольно прикрыл глаза. — Мой повар удавится от зависти, если узнает. Спасибо за угощение, хозяйка. Это было великолепно.

Безумно приятно было слышать эти слова. От него они звучали не как лесть, а как простая, тёплая правда.

— Рада, что вам понравилось.

Мы быстро обсудили вопросы охраны. Я поблагодарила его за заботу, не собираясь отказываться.

Когда лорд ушёл, дом показался мне немного пустым.

Вечер пролетел незаметно. Чтобы отвлечь детей (да и себя), я научила их игре из моего мира — «крестики-нолики». Мы расчертили угольком дощечку и увлеклись так, что не заметили, как за окном сгустились сумерки, а потом и ночь укрыла Этерию звёздным одеялом.

Утро встретило пасмурным небом. Воздух был свежим и влажным, обещая дождь. Я накрывала на стол, расставляя тарелки с кашей, когда в калитку постучали.

Накинув на плечи платок, я вышла во двор. У ворот стоял мужчина в форменной одежде с большой кожаной сумкой через плечо.

— Госпожа Эля? — уточнил он, сверившись с бумажкой.

— Да, всё верно, — насторожилась я.

— Вам письмо. Распишитесь.

Он протянул мне плотный конверт. На нём красовалась сургучная печать и витиеватая позолоченная вязь адресата. Сердце ёкнуло и пустилось вскачь. Письмо? Мне? Кто мог мне писать? Волнение охватило ледяными тисками. Я приняла конверт, расписалась в ведомости дрожащей рукой и медленно пошла к дому. Конверт жёг пальцы. Каждый шаг давался с трудом, словно к ногам привязали гири. Неизвестность пугала.

Я вошла в дом. Май уже сидел за столом, стуча ложкой, а Лила разливала молоко. Увидев меня с письмом в руках и, видимо, заметив моё побледневшее лицо, дети затихли.

— Эля? — Лила поставила кувшин и подошла ко мне. — Что случилось? Что это?

— Письмо… — прошептала я. — Принесли только что.

Девочка посмотрела на печать, потом на меня.

— Можно… можно я посмотрю? — попросила она тихо.

Лила умела читать, и я, чувствуя, что у меня самой руки дрожат слишком сильно, кивнула:

— Читай.

Она аккуратно, стараясь не повредить бумагу, взломала печать. Вытащила сложенный лист плотной, дорогой бумаги. Её глаза забегали по строчкам. Сначала быстро, потом медленнее. И вдруг они расширились так, что стали похожи на два блюдца.