— И правильно сделала! — Марта ткнула его пальцем в грудь, да так больно, что он охнул. — Я бы тебе тоже ни медяка не дала, жадная ты свинья! Решил так поступить с талантливой девушкой? С той, которая понравилась мне?!

Гроберт вжался в угол, пытаясь слиться с обоями. Весь его гонор, вся его властность испарились без следа. Перед своей женой он был не магистром, а нашкодившим мальчишкой.

— Марта, я всё исправил! Извинился! Даже деньги ей предлагал! Но она не взяла!

— Потому что мастер Эля не такая, как ты! — фыркнула леди Марта. — Запомни мои слова, дорогой, — аристократка приблизила своё лицо к его, и в её глазах он прочитал свой приговор. — Чтобы не смел её трогать. Я ясно выразилась? Она нарисует мой портрет. И если хоть один волос упадёт с её головы, если хоть одна её кисточка сломается… я тебе такую жизнь устрою, что каторга покажется раем! Ты меня знаешь!

— Мм-гм… — промямлил магистр, пытаясь кивнуть, но мешал тройной подбородок.

— Не слышу! — рявкнула леди Марта.

— Я понял! Всё понял! — поспешно выкрикнул Гроберт, зажмурившись. — Не трону! Пальцем не трону!

Аристократка выпрямилась. Мгновенно, словно по щелчку пальцев, с её лица исчезло выражение ярости. Она снова улыбнулась — мило, сладко, как ни в чём не бывало.

— Вот и славно, дорогой, — проворковала аристократка. Протянула пухлую руку и пару раз легонько, но унизительно шлёпнула его по обрюзгшей щеке. — Будь умницей.

Послав ему воздушный поцелуй, «зефирка» развернулась, взмахнув юбками, и величественно выплыла из кабинета, оставив дверь распахнутой настежь.

Гроберт сполз по стене на пол, вытирая пот со лба дрожащей рукой. Его душила бессильная злоба. Мазилка… Эта проклятая мазилка! Она умудрилась настроить против него не только лорда Лестра, но и его собственную жену!

— Ведьма, — прошептал он в пустоту. — Она точно ведьма!

38. Нескромная синьора

Эля

Работа над портретом Амалии спорилась. Я так увлеклась, выписывая тонкие лепестки фантастических цветов, что не заметила, как солнце начало клониться к горизонту, заливая нашу гостиную медовым светом. Спина затекла, а в животе предательски заурчало.

— Перерыв! — объявила я сама себе, откладывая кисть.

На кухне меня уже ждали. Лила заварила свежий травяной чай, а Май расставил на столе наши новые глиняные кружки. В воздухе пахло мятой и домашним уютом.

Мы пили чай, макая в него сухари, и болтали о всякой ерунде. Но я видела, что Май хочет о чём-то спросить. Он вертелся на стуле, кусал губы и то и дело бросал на меня быстрые взгляды.

— Ну, спрашивай уже, — улыбнулась я. — А то лопнешь от любопытства.

Май просиял.

— Эля, а расскажи про твой мир! Ну, откуда ты пришла. Там правда всё по-другому?

Я откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Воспоминания о прошлой жизни казались далёкими, словно сон, но иногда они накатывали с такой яркостью, что щемило сердце.

— Правда, — кивнула я. — Там всё совсем иначе. Представь себе города, в которых дома такие высокие, что верхушками щекочут облака. Они построены из камня и стекла, и в одном таком доме может жить больше людей, чем во всей нашей деревне у поместья Блэквуд.

— До облаков? — Май перестал жевать, уставившись на меня с недоверием. — Но как же туда подниматься? Это же сколько ступенек!

— А подниматься не нужно, — подмигнула я. — Там есть специальные комнаты-повозки, которые сами возят людей вверх и вниз внутри дома за считанные секунды.

Лила слушала, затаив дыхание, её глаза сияли интересом.

— А ещё, — продолжила я, — у нас есть специальные комнаты для мытья. Тебе не нужно греть воду на печи и наливать её в лохань. Ты просто заходишь в кабинку, поворачиваешь ручку, и сверху на тебя льётся тёплый, приятный дождь. Это называется душ. Можно мыться хоть каждый день, наслаждаясь водой, и она всегда будет той температуры, какая тебе нравится.

— Настоящий тёплый дождь прямо в доме? — ахнула Лила, поглядывая на нашу большую печь и тазы, с которыми столько возни. — Это же… сказка!