Путь лежал в Верхний город — район, где обитала знать. Чем ближе мы подъезжали, тем разительнее менялся пейзаж. Узкие улочки сменились широкими проспектами, вымощенными белым камнем. Дома здесь были не просто жилищами, а произведениями искусства: с колоннами, лепниной, высокими коваными заборами, за которыми угадывались обширные парки.

Когда экипаж свернул в распахнутые ворота поместья князя Лерея, у меня перехватило дыхание. Это был настоящий дворец. Белоснежное здание с анфиладой окон, мраморные лестницы, фонтаны, бьющие прямо перед входом. Всё здесь кричало о вековой власти и огромных деньгах. Я почувствовала себя маленькой и незначительной песчинкой.

У подножия широкого мраморного крыльца меня уже ждали. Амалия, одетая в лёгкое утреннее платье нежно-персикового цвета, улыбнулась мне так, словно встречала старую подругу, а не наёмную работницу.

— Эля! Как я рада, что вы приехали! — она направилась ко мне. — Надеюсь, дорога вас не утомила?

— Доброе утро, леди Амалия. Всё прошло прекрасно, спасибо.

— Идёмте скорее, — она взяла меня под руку, что вызвало удивлённые взгляды лакеев. — В доме душно, и отец опять принимает министров. Мы будем работать в саду. Там свет лучше, да и дышится легче.

Она повела меня по дорожкам, посыпанным розоватым песком.

Если мой сад был уютным уголком, отвоёванным у хаоса, то сад князя был триумфом порядка и красоты. Кусты подстрижены в форме шаров и пирамид, газоны напоминали зелёный бархат, по которому страшно было ступать. А цветы… Казалось, здесь собрали все цветы мира. Розы всех оттенков — от белых до почти чёрных — источали такой густой аромат, что голова шла кругом. Всё цвело, благоухало и притягивало взгляд.

— Здесь невероятно красиво, — выдохнула я, искренне восхищаясь работой садовников.

— Да, я люблю это место, — кивнула Амалия. — Здесь можно спрятаться от всего мира.

Мы пришли к ажурной беседке, увитой плющом. Внутри стоял изящный столик и плетёные кресла с шёлковыми подушками.

— Присаживайтесь, Эля. Прежде чем мы начнём, нужно освежиться. Мари! — окликнула она камеристку, стоявшую неподалёку. — Организуй нам лимонад со льдом. И пусть принесут всё остальное.

Я села на край кресла, стараясь не помять своё простое платье и чувствуя себя немного неловко посреди всей этой роскоши. Казалось, что я случайно попала на сцену театра во время спектакля, не зная своей роли.

— Вас больше не беспокоили люди из Гильдии? — спросила Амалия, обмахиваясь веером.

— Вчера ко мне приезжал магистр Гроберт, — ответила я, замечая волнение в глазах дочери князя. — С извинениями. Думаю, это заслуга лорда Лестра.

Амалия довольно улыбнулась.

— Лестр умеет быть убедительным, когда захочет. Я рада, что этот неприятный тип отстал от вас.

В этот момент вернулась камеристка с серебряным подносом, на котором запотевший кувшин с лимонадом звякал о высокие бокалы. А следом за ней семенили ещё две служанки. В руках они несли что-то, накрытое бархатной тканью.

Подойдя к столу, служанки аккуратно поставили свою ношу и сдёрнули покровы.

Я замерла, забыв, как дышать.

На подносах лежало настоящее сокровище. Для художника, конечно.

Там были наборы кистей с ручками из красного дерева, украшенными позолоченными узорами. Ворс на них был таким мягким и нежным, что к нему хотелось прикоснуться щекой. Рядом лежали коробочки с красильными камнями — не теми дешёвыми, что я купила на рынке, а профессиональными, яркими, насыщенными. Угольные мелки в серебряной фольге, пастель всех цветов радуги, стопка плотной, зернистой бумаги, которая стоила целое состояние.

Я перевела ошарашенный взгляд на Амалию.

— Это… для вас? — спросила я, хотя догадка уже закралась в душу.

Амалия улыбнулась, встала и подошла ко мне. Она легонько коснулась моей руки своей ладонью.

— Нет, Эля. Это для вас.

— Но… миледи, я не могу… Это слишком дорого! — я попыталась возразить, чувствуя, как краска приливает к щекам.