— Лежите тихо! — рыкнул я, когда один из них попытался дёрнуться. — Ещё одно движение, и к вашим пострадавшим рукам добавятся ещё и ноги.
Они затихли, испуганно вжимаясь в брусчатку.
Вокруг нас стояла звенящая тишина. Толпа, до этого гудевшая, как растревоженный улей, теперь молчала. Люди таращили глаза, не веря, что благородный лорд марает руки о простое отребье.
И тут вперёд выступила Амалия. Она расправила плечи, вздёрнула подбородок и окинула собравшихся таким ледяным взглядом, что даже мне стало не по себе.
— И вам совсем не стыдно? — спросила она тихим голосом, медленно переводя взгляд с одного лица на другое.
Мужчины отводили глаза, женщины прятались за спины спутников или за веера.
— Здесь, в центре столицы, двое негодяев напали на беззащитную женщину, — чеканила Амалия. — Они ломали её вещи, оскорбляли. А вы? Вы стояли и смотрели. Словно это балаганное представление!
— Да мы… это… не наше дело… — буркнул какой-то мужик в бордовом бархатном сюртуке. — Сама виновата, небось…
Медленно повернул голову в его сторону. Мне не нужно было ничего говорить. Я просто посмотрел. Мужик поперхнулся, побледнел и поспешно скрылся в толпе. Остальные притихли ещё сильнее.
— «Не ваше дело»? — переспросила Амалия с горькой усмешкой. — Равнодушие — вот истинный грех Этерии. Позор вам, господа. Позор мужчинам, которые позволили женщине защищать себя самой!
Она резко отвернулась от толпы, словно они перестали для неё существовать, и подошла к Эле.
Моя спасительница всё ещё стояла неподвижно, глядя на свои руки. Амалия посмотрела на деревянный разгром, на раздавленные в крошку мелки, на сломанные кисти. Её лицо смягчилось. Она осторожно, кончиками пальцев в кружевной перчатке, коснулась руки Эли.
— Не тревожьтесь, — сказала дочь князя неожиданно ласково. — Всё поправимо. Вещи — это всего лишь вещи.
Эля подняла на неё взгляд. В нём читалась растерянность. Она явно не ожидала такого.
— Они всё возместят, — твёрдо заявила Амалия.
Дочь князя развернулась к связанным на земле мужикам. В её глазах снова вспыхнул гнев, но теперь это был гнев хозяйки, наказывающей провинившихся псов.
— Вы слышали меня?! — рявкнула она так, что те дёрнулись. — Вы возместите ущерб! Каждую кисточку, каждый мелок, каждую доску! И за моральный вред тоже! — она уперла руки в бока, и её голубое платье колыхнулось, как знамя перед боем. — В троекратном размере! Всё поняли?!
— П-поняли, госпожа! — закивали они.
Я наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. Мой взгляд скользил с разгневанной Амалии на молчаливую, но не сломленную Элю. Она не плакала. Не билась в истерике. Стояла прямо, сжимая кулаки, и в её осанке было столько достоинства, что в груди возникло уважение. Моя спасительница пусть и была женщиной, но умела держать удар. И умела контролировать себя даже тогда, когда мир вокруг рушился.
— Они не просто возместят, — произнёс я, подходя ближе. — Они ответят за то, что здесь устроили. По закону Этерии за нападение на беззащитного полагается тридцать ударов плетью.
Бандиты побелели как полотно.
— Я лично проконтролирую каждый, — пообещал я, глядя им в глаза. — А теперь встать!
Они кое-как поднялись, поддерживая друг друга.
— Мне очень интересно, кто же вас прислал сюда? — спросил я, замечая панический ужас на их лицах. — Вот только не нужно говорить, что эта леди действительно вас обидела чем-то, и вы решили восстановить справедливость, — усмехнулся я. — Не поверю.
Связанная парочка учащённо дышала, явно обдумывая, как им быть дальше.
— Хотя… знаете, — отмахнулся я, — можете не говорить. Отвезу вас туда, где вам быстро развяжут языки. Даже спрашивать не придется, сами все расскажете, умоляя, чтобы я вас выслушал…
30. Разбитые надежды и новые союзники
Эля
Сердце колотилось в горле, заглушая шум толпы. Я смотрела на мужчину, которого месяц назад вытащила с того света посреди леса. Тогда он был бледным, слабым и уязвимым. Сейчас передо мной стояла скала. Мощь, облачённая в дорогой костюм.
Лорд Лестр.
Он держал за шкирку двух мужиков, словно нашкодивших щенков, и в его глазах, устремлённых на них, была такая ледяная злость, что мне самой захотелось спрятаться.