Он пропустил нас вперёд, к лестнице, прикрывая собой от взглядов толпы. И пока мы поднимались по ступеням, я чувствовала спиной его присутствие — надёжное, как каменная стена, за которой не страшны никакие бури.

На глаза навернулись слёзы, но это были слёзы облегчения. Милорд Лестр сдержал слово. Он дал нам не просто охрану, он дал нам шанс доехать живыми.

14. Драгоценная находка и свобода

Лестр

Северный ветер бил в лицо, но я его почти не чувствовал. Плечо всё ещё ныло тупой, тянущей болью, напоминая о недавнем ранении, но я не обращал на него внимания. Страж, обладающий лекарскими навыками, осмотрел рану и заверил, что моя спасительница сделала всё правильно, не допуская заражения и воспаления.

Мы добрались до ущелья к полудню. Именно здесь, по донесениям разведчиков князя, находился вход в старую, давно заброшенную шахту, где недавно произошёл обвал, обнаживший новую жилу.

— Сюда, милорд! — крикнул один из моих гвардейцев, указывая на чернеющий провал в скале.

Я спешился, бросив поводья подоспевшему солдату, и решительно шагнул внутрь. Свод пещеры был низким, пахло сыростью и металлической пылью.

— Факелы, — коротко приказал я.

Огонь заплясал на стенах, и то, что я увидел, заставило моё сердце забиться быстрее. Вся правая стена пещеры искрилась. Это было не золото и не серебро. Жила была тёмной, почти чёрной, с глубоким фиолетовым отливом.

Я подошёл ближе, снял перчатку и провёл пальцами по холодной, шершавой поверхности.

— «Звёздная руда», — прошептал я. — Или, как её называли древние, «Слёзы гор».

Я достал из поясной сумки маленький молоточек и с силой ударил по выступающему куску. Раздался чистый, звонкий звук, похожий на ноту камертона. Отколовшийся осколок упал мне на ладонь. Тяжёлый. Невероятно плотный.

Я поднёс его к свету факела. Структура камня была идеальной — никаких примесей, никаких трещин. Мой разум изобретателя уже лихорадочно работал, строя схемы и чертежи. Эта руда обладала уникальным свойством: она была твёрже стали, но при правильной закалке становилась гибкой, как лоза. Идеальный материал для моих новых арбалетов. Обычная сталь ломалась под тем натяжением, которое я хотел создать, но этот металл… Он выдержит.

— Милорд? — окликнул меня капитан отряда. — Это то, что мы искали?

Я сжал чёрный камень в кулаке, чувствуя его холод.

— Нет, капитан. Это гораздо лучше. Оцепляйте периметр. Ни одна душа не должна знать, что мы здесь нашли, пока я не доложу князю. Эта шахта теперь — самый охраняемый объект в империи.

Игорный дом

В кабинете хозяина игорного дома царил полумрак, пропитанный густым запахом дорогих сигар и тяжелого парфюма. Здесь не было окон, только массивные дубовые панели и бархатные портьеры, поглощающие звуки.

Гроуш стоял посреди комнаты, ссутулившись и вжав голову в плечи. Его привычная наглость и бравада испарились, оставив лишь липкий страх. Перед хозяином он был не головорезом, а провинившимся псом, ожидающим пинка.

— Повтори, — голос хозяина звучал тихо, почти ласково, но от этого у Гроуша по спине пробежал холодок.

Мужчина, сидевший за массивным письменным столом, даже не поднял головы от бумаг. Его пальцы, унизанные перстнями, лениво перебирали золотые монеты, выстраивая из них аккуратные столбики.

— Мы… мы всё обыскали, господин Вальтер, — заикаясь, пробормотал Гроуш. — Весь пригород перевернули. Каждый дом, каждый закоулок. Девка, пацан и эта вдова… Как сквозь землю провалились! Ни следа.

— Ни следа, говоришь… — задумчиво повторил Вальтер.

Он наконец поднял взгляд. Его глаза были холодными и пустыми, как у мёртвой рыбы.

— Ты упустил бабёнку с двумя детьми. Женщину, которая, по твоим словам, была запугана до полусмерти.

— Она… она вырубила меня! — попытался оправдаться Гроуш, потирая затылок, где всё ещё ныла шишка от канделябра. — Кто ж знал, что эта тварь такая бешеная? А когда я очнулся, их уже и след простыл.

Вальтер брезгливо поморщился.

— Твоя некомпетентность начинает утомлять меня, Гроуш. Ты полезен, когда нужно выбить зубы должнику, но думать — явно не твоя сильная сторона.

Хозяин откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Он был дельцом до мозга костей. Эмоции мешали бизнесу, а гнев был пустой тратой энергии. Он привык считать.