– Мы с вами стали общаться немного неформально, а рабочие отношения могут испортить наши с вами отношения. Мне бы не хотелось переходить эту тонкую грань и нарушать субординацию, работая на вас.

– Так вы из-за этого отказали? Других причин у вас нет?

– Если говорить честно, я не хочу быть у вас в подчинении и работать близко с вами.

– В таком случае, я могу предложить вам более подходящее место работы.

– Да? И какое же?

– Встанете во главе одного из моих филиалов в Бостоне, и сможете быть независимой. По факту, вы никому не подчиняетесь, и лишь изредка вам придётся отчитываться об проделанной работе и контактировать со мной.

– Вы уверены? Я занималась немного другой работой у мистера Райта.

– Я в вас уверен Стефани, и искренне хочу вам помочь в ваших стремлениях.

– Норман, я даже не знаю, что сказать.

– Скажите да, и я пришлю за вами самолёт.

– Я могу и самостоятельно долететь до Бостона в случае чего.

– Можете, но так будет быстрее.

– Я никуда не спешу, мистер Пирс, и все ещё не дала вам свой ответ.

– В этом вы правы – вновь в голосе Нормана слышались нотки слишком сильной самоуверенности – Но я надеюсь получить его в ближайшее время.

– Я подумаю над вашим предложением и обязательно перезвоню вам.

– На счёт жилья не переживайте, вам будет предоставлена корпоративная квартира в Бостоне.

– Даже так? Такие условия не часто встретишь среди работодателей.

– Для вас, мисс Пайнс, все самое лучшее. До связи, Стефани. Берегите себя.

– Всего доброго, Норман.

Я не могла поверить, что сейчас произошло. В один момент две самые большие проблемы в моей жизни на сегодняшний день разом разрешились. У меня могла быть новая и довольно хорошая работа, хорошее жильё, но что самое главное новая жизнь. Я чувствовала, что готова к ней и готова идти дальше. После проработки наших с отцом отношений и моего прощения его, мне стало легче в душе. Я больше не испытывала страх стать отцом в будущем, а дала себе обещание никогда не погрязнуть в подобном состоянии. За все это время я ни разу не связалась с Джеймсом и его семьей. Мне безумно хотелось это сделать, но каждый раз я себе напоминала, что необходимо держать дистанцию со всем сверхъестественным. Самым тяжелым во всем этом было перебороть желание набрать Кейт. Держать расстояние с ней было невыносимым и болезненным. Довольно редко, но я себе позволяла написать хоть несколько сообщений сестре, на которые всегда сразу получала довольно обширные и подробные ответы. Она знала где я и с кем я, но она ни разу не осудила меня за мой поступок. Реакция Кейт меня ещё больше согрела и я пообещала себе, что как только устроюсь где-нибудь, то первым делом приглашу сестру в гости. Может от всего сверхъестественного я и решила отойти, но оставить в стороне сестру я точно не могла. Она как была, так и осталась самым важным человеком в моей жизни, ради которого я была готова на все. За прошедшее с моего приезда время, я поняла, что мне уже не настолько больно думать о прошлом. Воспоминания о Дэмиане, и о нас все ещё приносили боль, но эта боль больше не сопровождалась обидами и сожалениями. Скорее эта была благодарная боль, за все, что у нас с ним было. Все эмоции, все разговоры, все интимные моменты, для меня были тёплыми воспоминаниями о счастливых моментах моей жизни, которые я навсегда сохраню в душе.

Придя домой, я сообщила отцу о предложении Нормана, опустив тот факт, что мы были знакомы до этого момента. Отец не сильно обрадовался за меня и пытался отговорить от этой затеи.

– Ты не должна никуда уезжать, Стефани.

– Должна. На моей памяти мне не часто поступают подобные предложения и такие шансы редко выпадают в жизни, поэтому я не хочу его упустить.

– Вот поэтому ты должна быть как никогда осторожной. Пообещай быть начеку и больше не подпускать к себе подобных личностей.

– Ты про Дэмиана?

– Особенно про него и ему подобных. Все они не для тебя и тебе стоит держаться от них подальше.

– Я постараюсь, но не могу обещать.

– Не постараюсь, а сделаю ровно так, как я сказал.

– Пап, ты чего? Я девять лет жила в Нью-Йорке и ты мне подобного слова в жизни не сказал. А сейчас, когда мне почти двадцать семь, ты решил включить заботливого отца?