— Не станем вас больше задерживать. Примите лично от меня в качестве восхищения, сударыня, — Исмор щедро положил на прилавок еще пару монет и отступил, не слушая испуганных возражений. — От сердца благодарю вас, продолжайте свое благое дело. Здоровья, добрых лет вам и вашей дочери, пусть вовек радует свою маму, ничем не огорчает. Не смеем больше отвлекать. Доброй ночи!

Агла еще пыталась всучить монеты обратно, но Исмор ловко выворачивался от всех попыток, забрасывая женщину пышными благодарностями великородного, привыкшего говорить долго, цветисто и красиво.

Через несколько минут они все же вышли. На лице Исмора все еще лучилась улыбка, когда он вдохнул свежий вечерний воздух. Похлопав по лощеному боку коня, он легко прыгнул в седло, обнаруживая сноровку опытного наездника.

— Приятная женщина. Только подумай: человеческая травница в каком-то глухом селе додумалась до работающего рецепта! Люди могут иногда приятно удивить. Да-а-а… На моей памяти такое случалось нечасто.

— Крайне редко, бэр, — фыркнул Верис.

Они удалялись из села по главной дороге неторопливо.

— … однако, и она скрывает правду, — Исмор укоризненно цокнул языком. — Мне всегда нравились эти нюансы: отличать естественный страх от лжи, путь одно и вызывает другое. А различие… Знаешь, в чем, Верис?

Покосившись на Исмора, Верис изобразил улыбку. Он знал. А еще знал, что Исмор хочет сам озвучить ответ.

— В позе? — спросил, но так, чтобы показать, что знает разгадку. Он отдернул жеребца, потянувшегося к сочной траве на обочине.

— В количестве страха, — торжествующе улыбнулся Исмор. — Если человек боится, но ничего не скрывает, он активнее, он доказывает невиновность… А тот, кто скрывает — зажимается, стараясь ничем себя не выдать, и боится еще сильнее. Она испугалась слишком сильно, друг мой. Это чувствуется, это то, что отличает лжеца от труса… Конечно, мы не говорим об искусных обманщиках, в ряды которых почтенная Агла, к счастью, не входит. Естественно, ни о каких ягодах девятисила речь не идет… В связке со свойствами эускариота больного ждет, в лучшем случае, прекрасное успокоительное. С которым он, так сказать, и упокоится. Интересно, почему почтенная травница решила не выдавать свой старинный рецепт? С учетом того, что из ее кухни нежно несет волчьей ягодой…

— Кто ж будет говорить, что добавляет в питательный отвар яд? — прокомментировал Верис.

Мужчины обменялись понимающими ухмылками.

— Да, необразованные люди не поймут, испугаются, — согласился Исмор. — Скорее всего это ее рабочая легенда. Но мы — не люди, а нам она тоже правду не сказала. Неужели так сильно испугалась? Может не любит наш род? Хочет быть единоличной спасительницей всех живых? Или просто не доверилась незнакомцам? Что ж… Какова бы ни была причина, она не имеет большого значения.

— Разве? — Верис поднял брови.

— Да, не столь важно, — Исмор отмахнулся от комара. — На самом деле, я рад. Раз дорогая Агла не желает делиться знаниями, она не разнесла рецепт по округе. Наши сведения это подтверждают — выздоравливают только в этом селе. Нам на руку такая скрытность: было бы крайне огорчительно, если бы людской вариант вдруг расползся по всем родам. Рецепт мгновенно потерял бы в цене, а это совершеннейшее нарушение наших финансовых планов.

— Весьма неприятное, — согласился Верис.

Несколько минут ехали молча. Верис не нарушал субординацию: Исмор стоял выше него по чину, от того право первого слова предоставлялось ему.

— Знал бы ты, как я печалюсь, когда страдают невинные, но как ответственное лицо нашей скромной компании, оставить возможность потерь не могу… — вздохнув, Исмор помедлил несколько секунд, не меняя тона. Он думал быстро. — Пусть грустное событие случится скоро. Дня через два-три? Старшая, к примеру, оступится и упадет — какое несчастье! — точно головой об камень. А младшая… Она в силу своей неопытности перепутает бутылки и случайно отравится. Я почувствовал запах растительных ядов в лавке, выбери из них самый эффективный. О! Или наоборот: сначала отравится младшая, а у матери от горя не выдержит сердце. Как тебе? Второй вариант, кажется, больше подойдет дамам, опять же бескровно… Заметил, как женщина держалась за грудь? Слабое место в ее возрасте.

Верис ехал рядом с каменным лицом.