— Чешется, да? Где, здесь? — приложила ладонь, опять оглядывая плечи.

Впервые после начала разговора Таор улыбнулся.

— Чешется, да, — иронично подтвердил, позволяя мне трогать и разглядывать себя. — Нет, не там ищешь. Ниже. Ещё ниже. Показать?

Черная бровь смешливо приподнялась. Я вопросительно посмотрела вниз и залилась румянцем. Волк ухмыльнулся.

— Чай тоже нужен. Успокаивающий, — он повелительно приподнял пальцем мой подбородок. — У меня тут селянка на колене вертится, ёрзает мягким местом. Успокаивать нужно, утешать, а я с утра об одном думаю: как бы эту селянку…

Голос становился все тише, тише… Так и не договорив, Таор жадно захватил мои губы. С облегчением обвила руками мужскую шею, горячо отвечая на поцелуй. Я так боялась, что вчерашняя гроза больше никогда не повторится, так сильно боялась…

Подол взвился вверх, трепеща как парус, и тут же сник: сорванное с тела платье полетело в угол, замирая там беспомощной кучкой ткани. В воздух взвилось маленькое облачко бесполезной уже коры крушины, оседая на волокнах платья бурыми крупинками. Солнечный день за окнами дома улыбался понимающе, безмятежно: погода не имела значения.

* * *

После близости я лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как по векам невесомо прыгают просочившиеся из окна солнечные зайчики. Таор лежал за мной, накрыв своей рукой. Блаженная нега, разлившаяся по телу, утопила в себе волнения, и я ощущала только одно: как же мне хорошо и лениво. Хворь, Тиром, великородные, мысли о матушке — все отодвинулось, накрытое тягучей поволокой услады. Шевелиться и думать не хотелось.

Мы лежали так довольно долго, когда мерный голос Таора нарушил тишину.

— Сосунок тебе не соврал. Есть на мне вина.

Удивленно приоткрыла веки. Я думала, что он задремал, но оказалось — бодрствует. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Таор говорит о Тироме.

— Была одна девушка больше года назад… Великородная, — Волк говорил задумчиво. — Я хотел жениться на ней. Насильно.

Я молчала, прислушиваясь, чувствуя, как он рассеянно гладит меня по бедру. Я не знала, зачем он мне это рассказывает.

— Тогда много происходило… Все вокруг хаоса крутилось, моя жизнь тоже. Зацепились мы с ней… Старейшина велел, чтобы я ее оставил в роду любым способом, пусть и насильно. Он мне как отец был, я согласился. Насильничать не думал, но нажал. У нас с ней было такое, знаешь… притяжение. Искра. Меня к ней тянуло сильно. Был уверен, если поднажму немного, она сдастся. Примет.

Голос у Таора звучал повествовательно, не спеша, кажется, почти без эмоций, будто он говорит не со мной, а сам с собой. Поэтому я просто слушала, ощущая смесь странной ревности к той прошлой неведомой девушке и страха, что он — мог.

— … поднажал крепко. Она не сдавалась, упрямая… Ошибся я, уже тогда понял… Не так пошло, как думал. Ну и все. Сделать-то и не сделал ничего, но принуждение было. Потом чуть не казнили. Я говорил с ней потом, она простила. Но для меня самого это до сих пор…

Он сделал паузу.

«Непростительно», — поняла.

— Бесчестье, — Таор тут же подтвердил мою мысль. — Не избавиться, не смыть, не забыть. То, что теперь просто есть.

Эмоций в его голосе все еще не было.

— Ты же не успел… — сочувственно подала голос.

— Кое-что успел. Силу применил.

— Это просто ошибка, — тихо возразила. — Ты приказ исполнял.

— Нет, Аса, не просто… Исполнить приказ — мое решение. Значит и вина — моя.

Чем ответить, я не знала. Понимала только, что жизнь Таора этот поступок разделил на две половины: до и после.

— Зачем ты мне об этом говоришь?

— Чтобы знала, — услышала. — Тиром тоже такое решение принял. Больной, здоровый, притяжение, приказ… Обстоятельства не так важны. Мы способны себя контролировать и отвечаем за свои действия. Все остальное — отговорки лжецов и слабаков.

С последним я не была полностью согласна.

— Ты не можешь контролировать все свои поступки…

— Могу, — произнес Таор с такой резкой однозначностью, что я поняла — в этом его не переубедить.

Спорить не хотелось. В эту секунду я осознала, что казнь все-таки случилась. Злой Волк сам себя признал виновным и сам себя же за принятое решение безапелляционно казнил, не принимая во внимание ни одно из обстоятельств.

Я повернулась к нему лицом, ткнувшись носом в грудь, обняла за пояс.

— А сейчас ты как бы поступил?