— Да отпусти ты! — взвившись, я забила руками и ногами. Колотила по лицу, по шее, плечам. Истерику Таор переждал, только отвернулся. Медвежьи свои объятия не ослабил, и в карман с крушиной не дал мне залезть. Долго вырываться я не смогла, устала.

— Все? — услышала спокойное.

— Не все! — я всхлипнула, не удерживая несколько слезинок, которые тут же размазала по щекам тыльной стороной ладони.

— Не реви, — услышала суровое. — Жив твой любимчик, даже цел почти. Я ему только личико чуть подпортил. Хотел руки оборвать, но мать влезла, помешала.

— Да причем тут Тиром! И он мне не любимчик! — выпалила, все же немного успокаиваясь.

— Но он тебя своей парой называет, — в голосе Таора прозвучали незнакомые звенящие нотки.

— А он тебя насильником называет, и что? — огрызнулась, глядя в пол. — Верить?

На это Таор помолчал.

— Не веришь?

— Не верю.

— Глупая ты, — бросил, но голос смягчился.

— А ты больно умный.

— Дурень, каких поискать, — констатировал он, не обидевшись на сарказм, повернул меня к себе за колени, и следующий вопрос задал, уже почти касаясь губами щеки. — Значит, испугалась?

Я почувствовала его дыхание со свежими нотками хвои. Таор тронул пальцами мой побитый лоб ласково, осторожно. Я поняла, что он спрашивает о похищении.

— Да…

Мужские пальцы поджали меня к себе за плечи покрепче, сдержанно поглаживая.

— Больше не тронет. И я уже одну не оставлю. Эти четыре дня одна не будешь, с собой буду брать. Бояться придется тоже — только меня. Поняла?

Заявление прозвучало угрожающе… надёжно. Ещё раз вытерев глаза, я удивленно воззрилась на Таора, невольно отметив, что он тоже посчитал дни. Лицо мужчины выглядело серьезным и разумным.

— Куда брать?

— Куда угодно, — хмыкнул Волк и уточнил. — В лес по утрам вместе будем ходить.

Он положил тяжелую руку на мое колено, неторопливо погладил.

— Ты оказалась права. Да, Тиром не понял, что на тебе моя метка. Дрей тоже заболел, не чует ничего. Сейчас даже ты по нюху лучше этих двоих будешь. Я и думать не хочу, что следующему больному в голову взбредет. Старейшины объявили официально, что синяя хворь пришла, по носам нашему роду бьет. Стая паникует, все жрут пырей и сидят по домам. Такие дела, травница.

От новости голова пошла кругом. Я с ужасом приложила руки к щекам.

«Портниха, Тиром, Дрей, болезнь, я… Я⁈»

— Таор… А если это я? — голос сорвался на шепот.

— Что — ты?

— Если я болезнь принесла…?

Заметно нахмурившись, Таор остро глянул на меня, несколько секунд подумал.

— Может ты, — согласился. — Но может и не ты. У меня нос на месте. Откуда нам знать? Может вода. Или птица, зверь — заяц, олень. Куропатка.

От перечисления вариантов стало немного легче.

— Что же теперь будет? — окончательно забыв об обиде, я распахнула глаза на Таора. Он смотрел на меня спокойно.

— Теперь — не знаю. Может скоро будем называться безносыми волками, — он чуть улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Интересно отвар твой корневой попробовать. Сваришь? Серый готов выпить что угодно. Может и я глотну.

— Конечно, сварю!

— Обижаешься, что связал? — спросил без паузы. — Будешь травить?

По своему обыкновению Таор спрашивал прямо. Покусав губы, я поняла, что моя обида куда-то исчезла так стремительно, что я обнаружила от нее только крошечную, почти испарившуюся лужицу на донышке чаши моего терпения.

— Уже не обижаюсь, — признала. — Травить не буду. Но больше так не делай!

— Обещать не буду, — хмыкнул злой Волк, который все ещё оставался тем, кем всегда и был. Я вздохнула и не обиделась.

Таор качнул меня на ноге. Руку он пока не разжимал, крепко стискивая мне плечо. Вторая рука все еще лежала у меня на колене. Уже не пытаясь вставать, я тронула кожу около содранных костяшек.

— Болит? Тебе ничего не… поранили? — тихо спросила.

— Так… — Таор задумчиво пошевелился, будто подумал о повреждениях впервые. — Полечишь?

— Полечу…

Он потянулся, быстро стащил с себя рубаху, небрежно бросил ее на пол и повернул ко мне руку.

— Плечо прокусила… Мать его.

В последний раз шмыгнув носом, я потянулась осматривать место укуса. Волчица прорезала кожу клыками, оставив два очевидных прокола.

— Промыть надо… — озабоченно нахмурилась и потянулась встать. Таор не отпустил.

— Ты говорила, что меня надо ещё зеленью намазать, — напомнил.

Я перевела взгляд на мужскую грудь.