Он приподнял черную бровь. Янтарные глаза посмотрели на меня пристально, прямо. Я горела, я отчаянно врала. Нельзя, чтобы Волк лишнего подумал, да и не нужно, чтобы начал думать. Вдруг это пробудит в нем насильника? И вообще, пусть считает, что у нас все в селе такие… хорошо сложенные, а я их широкие грудные мышцы каждый день смазываю по два раза, уже насмотрелась и не реагирую.

— Важнее, чтобы добрый был, надежный… Заботился, — зачем-то добавила, одновременно спрашивая себя, почему открываю рот.

«Аса, миленькая, пожалуйста, вот возьми и прямо сейчас быстренько… заткнись, заткнись, заткнись!»

Уголки губ Таора еле заметно дрогнули.

— Я спросил, нравится ли тебе жить с матерью, ходить по лесу, лечить людей, — невозмутимо уточнил, не комментируя мой ответ. — Нравится ли твоя жизнь.

Кто-то невидимый плеснул кипятком мне в лицо. Я мысленно застонала.

«Мать земля…»

— А… Вроде нравится, — безнадежно ответила, мечтая, чтобы подо мной открылся погреб, я провалилась бы в его блаженную темноту, а сверху закрылась крышкой.

— «Вроде» значит… — яркие глаза откровенно смеялись, я знала, хоть и прятала свои. — Ну, вроде как, хорошо. И вот здесь.

Он повернул передо мной мускулистое предплечье со змеящимися под кожей синеватыми жилами. Вытерев мокрый лоб об собственное плечо, безропотно потянулась к бугрящимся мышцам. Капли зеленого сока щедро орошали лавку и мужские штаны. Казалось, что обоюдное молчание стремительно поглощает воздух, как голодный зверь кусками глотает свежее мясо.

— А тебе твоя жизнь нравится? — спросила, чтобы выгадать хоть немного воздуха.

— Вроде как, — ответил мне в тон. Его голос звучал с хрипотцой.

Помолчал. Кусая губы, я чувствовала, как великородный наблюдает за мной.

— Чесотка твоя и на живот попала. Смажь его тоже, — вежливо попросил, и в доказательство поскреб пальцами под ребрами. — Будь добра.

«Будь добра» Таор сказал немного недобро, с той своей твердой особенной вежливостью, отказывать которой настоятельно не рекомендуется. После невозмутимо расстегнул и спустил пояс штанов пониже пупка, почти полностью обнажив крепкий живот, похожий по очертаниям на каменную кладку. На коже красовались несколько уже побелевших шрамов.

Невидимый наблюдатель приготовил двойную дозу кипятка и со злорадным смехом облил меня им с головы до ног.

Чувствуя себя пылающей лучиной, спустилась рукой и на живот. Теплая кожа дрогнула под пальцами, мышцы напряглись. Я поняла, что не знаю, куда смотреть. На живот не могла, взгляд упорно сползал, хоть Таор и придерживал пояс штанов, рукой прикрывая смущающий обзор. Мысли стекли вниз, в голове зашумело, срочно захотелось пить. Тараща глаза, я молча начала соображать, как бы подумать о чем-нибудь непривлекательном и серьезном.

«Болезнь… Страдание… Корень… Нет, никаких корней! Болезнь… Недуг… Язвы… Строн… Палочка… Тьфу…»

На ум ничего не шло. Любые мысли скатывались по направлению ниже пояса, причем вперед и как-то вверх. Вцепившись в миску мертвой хваткой, я нервно ускорилась, зачерпывая и втирая чистотел в особенно энергичном темпе.

«Почему у него так много торса? Мой бы кончился давно… А это естественная выпуклость или уже больше, чем естественная?»

— Раз мужчин нет, как справляешься? Как с охотой? — я с трудом осознала, что именно спросил Таор и расширила глаза, не ожидав настолько бесстыжего вопроса.

«У них в порядке вещей такое спрашивать⁈ Хотя… чему я удивляюсь? Это же Таор!»

Решительно вознамерилась не давать надежд, и не показывать смущения. Я — взрослая самостоятельная женщина в конце концов!

— Да прекрасно! Ничего я не хочу, нет у меня охоты, — приняв независимый вид, гордо и быстро открестилась. — Легко без мужчин живу, не страдаю, вот еще. Это же не главное… Как и внешность. Все второстепенно. Работы много в лавке, по дому, тут не до баловства. А вообще… Не твое дело!

Таор слушал меня озадаченно, но с повышенным интересом. После задумчиво поскреб свободной рукой подбородок и впервые при мне по-настоящему белозубо улыбнулся.

— Вообще я спрашивал, ходишь ли ты на охоту, умеешь ли охотиться, Аса… Но спасибо за ответ. Я понял, что ты не охотница.

Клыкастая улыбка ослепила, и одновременно свежая порция кипятка выплеснулась на лицо и грудь.