После банка покупаю в фермерском магазине свежие фрукты для Артема и спускаюсь в метро. Поездка не занимает много времени. Через полчаса я выезжаю за пределы первого транспортного кольца Москвы. От конечной остановки до больницы добираюсь пешком.

— Добрый день! — приветствую медсестру за регистрационной стойкой детского отделения.

Светлана, добродушная женщина средних лет, широко мне улыбается и быстренько прячет под стопку бумаг надкусанную плитку белого шоколада.

Я хихикаю в кулак, ловя ее с поличным.

— Артем на процедурах сейчас? — спрашиваю, выуживая из пакета здоровенный апельсин, и протягиваю Светлане.

— Ой, спасибо, Никуша! Та-а-к, а у Артемия по плану занятия с Мариной Леонидовной.

Я мысленно просчитываю дальнейший маршрут до кабинета лечебной гимнастики и открываю рот, чтобы поблагодарить Светлану, но она опережает меня заявлением:

— Но мальчика недавно бабушка забрала.

Я разжимаю пальцы и роняю пакет.

— Что?

— До вечера, сказала.

Внезапно силы покидают мое тело. Ноги подкашиваются, и в последний момент я успеваю схватиться за регистрационную стойку, чтобы не свалиться.

— Куда... — сиплю растерянно, — куда она его забрала?!

Светлана недоуменно пожимает плечами и бормочет, что ничего не знает.

Трясущейся рукой лезу в сумку за телефоном. Набираю номер мамы и несусь к выходу из отделения. Мчусь по лестнице вниз, расталкивая сотрудников медперсонала. Что-то лепечу, извиняюсь, ругаюсь, потому что мама не отвечает на звонок. Делаю это снова и снова, тщетно пытаюсь достучаться до нее.

Хватаюсь за голову, не имея ни малейшего представления о том, за каким чертом она выдернула Артема из больницы, куда повезла и с какой целью.

После гибели Ренаты у нее совсем поехала крыша... Что, если она навредит собственному внуку?!

— Ну же, ма-а-ам, ответь... — я хлюпаю носом, верчусь вокруг своей оси, не понимая, в каком направлении податься.

Смаргиваю соленые слезы и грызу ногти. Прохожие с удивлением таращатся на меня, перешептываются, кое-кто спрашивает, нужна ли мне помощь. Но страх за жизнь племянника поглощает меня с головой и утаскивает в вязкую черноту.

— Мама! — кричу я, когда она, наконец, берет трубку. — Где вы?!

— Ника, с Темочкой все хорошо, — я слышу, как она улыбается, разговаривая со мной. — Я к батюшке его привезла. В Лобню. Сказал, что поможет нам. Силу нечистую, которая нашего мальчика жрет изнутри, изгонит, — она замолкает и удивленно проговаривает: — Ты плачешь?

Я зажимаю рот ладонью, сдерживая громкие рыдания.

Она больна. Она не соображает. Она не в своем уме.

Я повторяю про себя это, как мантру. Я должна, потому что иначе возненавижу ее всем сердцем и запрещу навсегда приближаться к нам с Артемом.

— Скажи мне, где вы находитесь, — я стараюсь говорить спокойно, но внутри закипаю от ярости. — Прошу тебя, мам. Не делайте ничего, пока я не приеду, хорошо? Умоляю... — жмурюсь и стискиваю зубы.

— Но батюшка Сергий уже все подготовил...

— МАМА! — вскрикиваю, не сдержавшись. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. — Дождитесь меня.

Конец ознакомительного отрывка!