— Мик ничего подобного не делает, ибо он — творческая натура. Это я толкаю его вперед.

— А он толкает тебя. Это же двусторонний процесс, верно? Уверена, у меня все получится.

Найджел пристально посмотрел на Флер.

— Возможно, но только сначала. Все изменится, как только ты начнешь получать приличный доход. Но попробовать, безусловно, стоит. Ведь ты же неплохо знаешь это дело.

— Ну как, я могу рассчитывать на твою помощь?

Ты скажешь Боби Прэгеру, что в мою идею стоит вложить деньги?

— Только при одном условии.

— О Господи! — воскликнула Флер.

— Нет, нет, не волнуйся. Молния никогда не ударяет в одно и то же место. Флер. Условие таково: ты никогда и ни при каких обстоятельствах не попытаешься увести от нас Джулиана Морелла.

— Найджел! Неужели ты думаешь, что я способна на это? Ты знаешь, что даже у воров есть кодекс чести?

Флер ушла от него в приподнятом настроении и тут же направилась к Солу Мортону.

Увидев Флер, Сол с негодованием спросил, как она посмела явиться к нему за рекомендательным письмом.

Он называл ее бездушной, бессердечной девчонкой, которая предала его и нарушила свои обещания. Накричавшись вдоволь, Сол повел ее в ресторан, где они спокойно обсудили все дела.

— Конечно, я поговорю с Боби Прэгером, — сказал он, — но будь осторожна с этим парнем. У женщин он пользуется дурной репутацией.

— Боже мой, Сол, — улыбнулась Флер. — Неужели, по-твоему, я так молода и неопытна? Ты меня удивляешь. Как ты думаешь, Сильвию может заинтересовать моя идея? Мне нужен помощник с организаторскими способностями, а ими она, несомненно, обладает.

Сол не исключил такой возможности.

— Полагаю, Пирс, вам следует обратиться к специалисту по поводу боли в груди, — посоветовал Роджер Баннерман. — Я знаю, что Уинтерс ничего страшного не нашел, но, по-моему, вы очень ослабли. Кстати, а как с курением?

— Сейчас я курю гораздо меньше, а когда закончу спектакль, брошу курить, клянусь.

— Хорошо. Думаю, вам надо показаться Алану Фарадею.

— Боже милостивый! — воскликнул Пирс. — Это тот доктор, что пользует королеву?

— Да, у него огромные связи в высшем обществе.

Он один из самых талантливых врачей в стране.

— Хорошо, согласен.

— Вас беспокоит здоровье Пирса? — спросила Хлоя Баннермана. — Что-то серьезное?

— Боже упаси, конечно, нет! Но Уинтерс — хирург, а Фарадей — терапевт; пусть оба посмотрят его. Пирс все-таки неважно выглядит.

— Да. — Хлоя покачала головой. — В последнее время он мало отдыхал, был перегружен работой и испытывал невероятные нервные перегрузки.

— Надеюсь, Фарадей разберется, что к чему. Не волнуйтесь, Хлоя.

Интересно, что сказал бы Баннерман, знай он, что волнует ее больше всего, подумала Хлоя.

— Я не могу сказать ему об этом, — заявила накануне Хлоя Людовику. — Он ужасно устал, морально и физически истощен, все еще надеется получить свое дурацкое дворянство, встревожен выпуском книги…

— Но всегда найдутся причины. — возразил Людовик. — Пора действовать, понимаешь? Надо решить все эти проблемы. Я не могу без тебя.

— Хорошо, но давай подождем, что скажет ему этот знаменитый доктор. Не могу же я оставить мужа, когда он серьезно болен.

— Ты права. Ну что ж, будем надеяться, что с ним вес обойдется.

— Да, будем молиться об этом. Вечером я собираюсь в церковь.

Телефон зазвонил, когда Флер подытоживала сметы потенциальных инвестиций в свое предприятие.

— Привет, Флер, это Магнус.

Она онемела от неожиданности, потом молча бросила трубку, налила себе рюмку бурбона и снова приступила к работе. Только утром она обнаружила, что после звонка Магнуса допустила несколько грубейших ошибок.

Пирс пошел к Фарадею в конце апреля. После его визита Хлое позвонил Баннерман.

— Что сказал Фарадей?

— Не знаю. Пирс от него поехал в Стрэтфорд. Но он кашлял всю ночь. К тому же он почти не спит из-за книги.

— А разве книгу не запретили?

— Издание отложено, но Пирс считает, что самый серьезный ущерб ему уже нанесен.

— Какой?

Хлоя рассказала Баннерману, как страдает Пирс, потеряв надежду получить дворянское звание.

Глава 37

Май — июль, 1972

— Боже! — выдохнул Пирс, уставившись на конверт и побледнев.

— Пирс, что это?

Он протянул конверт жене.