Демьена это совершенно не устроило. Несколько раз он приходил и звонил в дверь, трезвонил по телефону, присылал сообщения. Пришлось его номер в черный список занести, потому что эти сообщения были такие горячие, что меня так и подмывало отложить книгу, принарядиться, да и отправиться к нему в гостиницу. В конце концов, все и так считают меня невестой, так что ущерба для моей репутации не будет. Однако я выдержала, и даже кое-чему научилась за это время. В основном не самым нужным вещам. Наложила заговор на квартиру, чтоб пыль меньше садилась, заколдовала себя на нелюбовь к булкам и плюшкам (а что, дело полезное). Выучила пару защитных заклинаний, слабеньких, от настоящего врага такими не отобьешься, разве что от случайного сглаза.
Хотела освоить что-нибудь посерьезнее, но теперь книга выдавала мне информацию дозированно и, в основном, ту, какую сама считала нужной. Вот, например, зелье для хорошего цвета лица, или заговор для расторопности.
Ох, чую, не обошлось тут без Ангелининой воли. Хоть я ее приворотный подарок не приняла и прячусь теперь от него, заперевшись в квартире, она, похоже, решила сделать из меня красавицу и идеальную хозяйку. Видимо, чтобы Демьен и без приворота осознал, какое сокровище рядом с ним обретается.
Я открыла книгу, предварительно загадав показать мне что-нибудь, чем можно защититься от какой-нибудь сильной ведьмы. Книга открылась на странице «Заговор на то, чтобы ужин получился вкусным». Вот же черт, не может получиться вкусным ужин, который я даже готовить не стану. Ну приснится мне эта старая карга, уж я ей выскажу! Нашлась тут сваха.
Однако Ангелина Генриховна проявила благоразумие и больше мне не снилась, а книга продолжала издеваться.
Наконец настал день, когда я проснулась радостная и веселая. Обняла Мусечку, которая спала рядом на подушке, между прочим, просто от большой любви и по велению сердца, а не по работе, как некоторые. «Некоторые» – это, конечно, ведьмин кот. Он отсутствовал, бегал по каким-то кошачьим делам, из чего я заключила, что никакая опасность мне не грозит. Сегодня шел седьмой день после того, как мой куратор опрометчиво схватил не то яблочко. Приключилось это, насколько я помню, после полудня. Так что весь день я не находила себе место к книге даже не подходила. Уж представляю, чему бы она стала меня учить. Не сомневаюсь, у нее там для такого случая имеется какое-нибудь заклятие на знание камасутры. А вечером извлекла Демьена из черного списка и позвонила ему сама. Он ответил тут же.
– Как ты? – спросила я.
– Нормально, – по тону куратора было понятно, что он на меня злится. Ну ничего, это пройдет. Главное, что приворот мы сняли. А если теперь без колдовства он не подумает меня прощать и навсегда останется таким же вечно недовольным, хамоватым нахалом? Ну что ж, значит так тому и быть. Такова его свободная воля. От этой мысли мне захотелось плакать, потому что лично я никакой разницы в своем состоянии не почувствовала, и все те смутные желания, что одолевали меня, никуда не делись. Разве что теперь мне хотелось не только жарких объятий, поцелуев и всего того, что за этим следует. А еще гулять с Демьеном за руку, сидеть в кафе за чашечкой чая и болтать о ерунде, или просто молчать. Говорить можно с кем угодно, а вот разделить молчание, не тягостное и напряженное, а легкое и уютное – это только с самыми близкими.
Демьен приехал не сразу, как обычно, пришлось ждать его больше часа. За это время я совсем извелась, хотелось же узнать, как там у него без приворота.
От нечего делать заварила чай на травах, хотела даже блинчики испечь, пришлось буквально бить себя по рукам. Какие блинчики на ночь глядя, да они мне даже и не нравятся вовсе. А потом появился он. Поздоровался сдержанно, прошел в кухню, от чая не отказался. Посмотрел на меня пристально и спросил:
– Ну как? Без приворота, небось, полегче?
Я кивнула, внимательно в него вглядываясь. Где та страсть, где-то восхищение, которое совсем недавно я видела в его глазах? Не было их, ничего не было, только вежливый интерес.
– Ну что ж, – улыбнулся он, – это хорошо. Все-таки мешать работу с личным – ерунда полная. Так что ты все правильно сделала, хотя и порядком мня разозлила.