– Слесаря надо звать, – объявила баба Вера, и я даже порадовалась, что она вылезла из своей квартиры. Я бы вот до слесаря не додумалась, нет соответствующего жизненного опыта. Наверняка бы потопала или в парк на скамейку, или, что вероятнее, в гостиницу к Демьену. Да и вообще, с чего бы мне на нее злиться, она ведь ради моего блага подсматривала. Правда, я ее об этом не просила, так что все-таки злиться было с чего, но на Демьена я злилась куда больше. И в изменившихся обстоятельствах баб Вера как-то превратилась в союзницу.

Новоприобретенная союзница зазвала меня в гости, заварила чаю с травами («вкуснющий, не то, что этот ваш кофе»), а сама в это время листала старую тетрадку с потрепанными странницами. В какой-то момент мне подумалась, что может она и есть ведьма, а в тетрадке какие-нибудь специальные заклинания. И я снова посмотрела на нее с опаской. Но к этому времени баб Вера уже выискала нужное заклинание, то самое, которым вызывают слесаря. И путь состояло оно из набора цифр, все равно оказалось весьма действенным. Всего-то десять минут переговоров со старушкой, в течение которых слесарь пытался убедить ее, что на дворе уже ночь, а она говорила: «Да-да, именно ночь. Что ж молодой девке на улице ночевать?» А потом подумала и добавила: «Бутылку проставлю. Сверх оплаты. Не водку эту вашу и не винище дешевое, а наливочку на ягодах, сама делала»

И вот это было правильное заклинание. Переговоры тут же закончились ее полной и безоговорочной победой, а слесарь пообещал явиться чрез четверть часа. Вот это колдовство, я понимаю, а не все эти шуточки с приворотами.

Я уже хотела сказать баб Вере, что она только что победила сильного и опытного колдуна, но прикусила язычок и пригубила чай из чашки. Потому что после этих слов следующим заклинанием явно будет вызов бригады скорой помощи.

Слесарь не обманул, явился ровненько в обещанное время, минута в минуту. Поколдовал с дверью, в замке что-то хрястнуло, грумкнуло. Слесарь произнес еще одно заклинание, которое я вряд ли смогу повторить, да и, пожалуй, не сумею – такого витиеватого мата я в жизни не слышала. Дверь похоже тоже, так что она, жалобно скрипнув, открылась.

– Все, дамочка, проходите, – радостно объявил слесарь.

– Ого, – я посмотрела на развороченный замок. – А как же мне закрыться?

– А этого уж я не знаю, – развел руками он. – Я бы, конечно, мог и замок поменять, – он хлопнул по тяжеленной сумке с инструментами, – да вот такого модного и навороченного у меня нет, а обычные сюда не подойдут.

Я вздохнула. Ох ты ж, черти болотные, все-таки гадский куратор победил нас всех. И бабу Веру, и слесаря с их заклятиями, и меня без всяких заклятий с огромным желанием выспаться.

Помяни черта, он и появится. Не успела я как следует осознать, что ситуация стала совершенно безвыходной, то есть дверь открыта и не закрывается, и теперь мне ни парк, ни гостиница не светит, только и делать остается, что сидеть на коврике и охранять свое жилище, как Демьен, свежий и сияющий, поднялся по лестнице на площадку. Впрочем, стоило ему увидеть происходящее, от его сияющего вида ничего не осталось. Он недовольно нахмурился. Ага, не ожидал, что я не одна тут окажусь. Коварный соблазнитель, так тебе и надо. Впрочем, эту проблему он решил быстро. Сунул слесарю крупную деньгу и сказал:

– Спокойной ночи. Свободен.

Тот жалобно посмотрел на баб Веру. Та только пробормотала:

– За наливкой завтра приходи, не обману.

И скрылась за дверью. Почему-то я не сомневалась, даже в глазок подглядывать не будет – такой уж пугающий вид был у моего куратора.

– А теперь рассказывай, что произошло, – тихо сказал он.

– А то сам не знаешь. Ты же заколдовал все, специально, чтобы меня соблазнить! Для этого и отирался тут днем, – прокурорским тоном заявила я.

– Что заколдовал? Делать мне нечего. Шутки в стороны, рассказывай.